Ну и так далее, недолго, минут на пять его хватило… а больше и не надо. Но тут высунулся один из телевизионщиков (в нём я, покопавшись в памяти, опознал небезызвестного Леонида Пафнутьева) с вопросом, видимо его жгло перевести монолог Гуся в интерактивный режим:

— Товарищ генерал, мы правильно поняли, что вы сейчас начали предвыборную кампании на пост президента страны?

Гусь повращал глазами и ответил по-военному:

— Точно вы всё поняли.

Но Пафнутьев не унимался:

— А кто же тогда пойдёт с вами в одной связке на пост вице-президента?

Гусь ещё немного поразмышлял, а потом сказал как отрезал:

— Вот он и пойдет (и он поманил пальцем меня), Леонид Молодцов его зовут.

Удивил он меня, это надо признать, удивил… подошёл к нему, начал отвечать на вопросы… да, помощник Хасбиулина… да, начальник пресс-службы ВС… да, из Старгорода… да, по специальности компьютерщик, но сейчас занимаюсь рекламой… нет, с Гусем знаком много лет со времен службы в армии… ну и ещё много чего у меня там спрашивали.

Когда всё это наконец закончилось, с меня пот катил градом. Телевизионщики свернулись и укатили, Гусь отдал распоряжение освободить помещения в ГУМе, а потом с едкой усмешкой обратился ко мне:

— Ну что, Леонид, вместе будем отечество спасать?

Конец августа 1993, где-то в Старгороде

Я сел на стул, пошатываясь от затекших конечностей, и наконец открыл глаза. Человек, предложивший мне сесть на стул, был мне не знаком. Росту в нём было под два метра, одет он был в хороший цивильный костюм чуть ли не от Хьюго Босса.

— Вы откуда? — спросил я у него, разлепив губы, — из КГБ или из ГРУ?

— Не угадал, я не из этих организаций, — просто отвечал он мне, сев на краешек стола, — можешь считать меня третьей силой, которая спасёт тебя и от КГБ (которая сейчас ФСК), и от ГРУ.

— А название у этой вашей третьей силы какое-то есть? Не может же она так и называться «Третья сила»… даже если с заглавной буквы написать.

— Это ты потом как-нибудь узнаешь, а сейчас слушай, что тебе надо сделать и куда пойти, чтобы целым и здоровым остаться…

И я всё внимательно выслушал, после чего у меня развязали руки, дали умыться и причесаться, заменили порванную рубашку на относительно целую и выставили на улицу… это оказалась всё та же самая набившая оскомину улица имени великого русского писателя Тургенева, на которой стоял Институт радиотехники имени Академии наук…

Прошло 4 года, и на дворе уже стоит 1997-й. Москва

— Спасибо, Светочка, — сказал я жене, которая принесла мне свежую прессу, — ты можешь пока отдохнуть, я поезжай домой, всё самое страшное уже позади.