— Какое законодательство, родной? — разозлился уже я не на шутку, — ты меня официально еще никуда не принял, значит и уйти я могу в любой момент.

— Ну и ты войди в моё положение, где я так быстро тебе замену найду?

— Хорошо, 10 тыщ прямо сейчас на стол и я отработаю тебе эти две недели.

Гена тяжело вздохнул и вытащил бумажник…

Короче говоря договорились мы на эти 2 недели, я забрал деньги, обслужил этот гребаный узел, отправил Виталика по двум адресам к новым клиентам и продолжил бодания с гиротронами… А ближе к обеду меня к телефону позвали — это Ленусик про меня вспомнила, выдала контакты банчка на Калининском, где нужен был спец по технике, на что я сказал, мол, целую тебя, дорогуша, пятьсот раз, с первой получки с меня причитается ресторан, можешь выбрать любой. А жизнь-то налаживается потихоньку, думал я, паяя очередной канал гиротронова усилителя.

Да, балахоны я тихонько запихнул в урну в Кремле, когда обедать туда пошел, если менты вдруг найдут их, пусть призадумаются, да…

Интерлюдия (стоит такой интер, а внутри него люди, да)

Начало сентября 1993 года.

Я еду в командировку в столицу на скором ночном поезде, до эпохи дневных Сапсанов, Стрижей и Ласточек остается еще лет 15, так что приходится путешествовать вот так, в плацкарте. У нас хоть и относительно богатый банк, но купе он оплачивает только ВУПам, к коим я пока не отношусь. Я работаю в Машбанке уже месяц с небольшим и вот это моя первая командировка от нового места работы — надо позаключать договора на поставку остро необходимой техники и еще поразговаривать с нужными людьми, работающими в нужных местах. Двухкоечный нумер в гостинице «Ленинградской» на площади имени Трех вокзалов оплачен и ждет меня не дождется. Ну и помимо всех этих встреч и заключений у меня есть два личных очень важных дела, я к ним готовился всю последнюю неделю. А пока я застилаю простынку на верхнюю полочку (люблю я там ездить, ты никому не мешаешь и тебе никто не мешает) и вслушиваюсь в диалог соседей, семейной пары за 40, которые судя по всему едут отдыхать на юга, почему-то через Москву, а не напрямую.

— А я тебе говорила, с утра еще говорила, и вчера еще говорила, чтоб ты не забыл взять полотенца и тапочки, а ты забыл — ну ни в чем нельзя на тебя положиться, — громко и с истерическими нотками в голосе выкладывала свои мысли жена.

— Ну в чем трагедия-то, Зиночка, купим мы эти тапочки на месте, они там на каждом углу продаются.

— Это ж сколько расходов лишних, я деньги, дорогой мой, рисовать не умею, я их свои горбом зарабатываю не для того, чтобы ты их в унитаз спускал на тапочки.