— По линии матери родственники происходят из донских казаков, из станицы Новохоперской они вроде бы вышли, вот оттуда наверно и кудри…

— Понятно, — рассеянно ответила она, перекладывая бумажки на столе, компьютеров в этой комнате не было в принципе, ну понятно — поколение арифмометров и копировальных машинок типа Эра (от которой происходит давно бесящий меня неологизм «отъэрить»). — Ты вроде здесь недалеко где-то живешь?

— Так точно, на Героев Космоса… дом 3, — на всякий случай уточнил я, — всю жизнь в этой хрущевке и живу.

— С родителями?

— Никак нет, умерли они оба, отец десять лет назад, мать в прошлом году, не перенесла наверно рыночной экономики.

— Сирота значит… ну ладно. Вадим о тебе очень хорошо отзывается, мол всё знаешь и всё умеешь…

— Врать не буду, всего конечно не умею, но кое-что очень даже неплохо.

— Телевизор у меня забарахлил, починишь его например сегодня вечером?

— Да не вопрос, Тамара Сергевна, говорите, куда и во сколько подойти, — попробовал бы я отказаться.

— Ладно, всё с тобой понятно… берем Лёню, девочки? — неожиданно обратилась она к двум остальным дамам в комнате.

— Конечно берем, Тамара Сергевна, — ответила старшая, а младшая окинула меня косым взглядом и ограничилась кивком без слов.

— Иди, Лёня, там Вадим тебе всё объяснит, что делать. Да, а вечером, часиков в семь-полвосьмого, я тебя жду на Ленина, 28–117.

Блять, подумал я, выходя из кабинета — хер его знает, что там за аппаратура у нее стоит, как бы не облажаться по полной программе.

Вернулся в бюро автомать-её-изации, Вадик спросил меня, как прошло собеседование… ну и хорошо, что всё хорошо, надо оформляться, а для этого надо что? Правильно, трудовую книжку с прошлого места работы, то есть из НИИ радиотехники имени Академии наук СССР… ой, Академия теперь в РФ располагается, двигай, значит, Лёнечка, в свой НИИ и добывай эту книжку. Двинул, чо…

Завлаб Кащей Бессмертнов выслушал мою сбивчивую речь, посмотрел на написанную заяву (я там проставил не по собственному, а в связи с переходом, так вроде было предпочтительнее еще в советские времена, что-то там с непрерывным стажем связано), подмахнул её размашистой подписью в нижнем правом углу и сказал «п…дуй в кадры». Кадры у нас сидели в том же неказистом двухэтажном домике, что и профком, в наличии там имелась только одна дамочка трудноопределяемого возраста (то ли 28, то ли 45) с волосами, крашеными пергидролем, и именем Алевтина, но на Алю она тоже, впрочем, откликалась.

— И куда это мы уходим? — спросила она, читая заяву и обмахиваясь в процессе чтения листом распечатки какой-то програмули на Паскале.