Твою мать! Какого хера?! Лозы внезапно вспыхнули пламенем и порвались. Падение возобновилось с новой силой. Паника начала нарастать. До лавового моря осталось сто метров. Кожу нестерпимо жжет, глаза слезятся от дыма, лёгкие заходятся кашлем от каждого вдоха.

Пятьдесят метров, кожа вздувается волдырями, часть из них шипя лопаются. Но регенерация пока справляется. Судорожно призываю лозы где-то там, за облаками ядовитых испарений, и наугад кидаю с их помощью камни вниз. Плюх, плюх, всё мимо. Один камень попадает точно промеж глаз саламандре.

Старая добрая традиция. Хреновый план заменять еще более хреновым. Не обнаружив своего обидчика, ящерка издаёт очередной вопль, после чего меня резко подбрасывает вверх! А вместе со мной и огромный поток лавы! СУКА!!!

Потянул себя вверх со всей силой, но нихрена не вышло! Лава догоняла меня с каждой секундой. Успел накинуть на себя покров и обернуться телекинезом буквально в секунду соприкосновения с огненной жижей.

Если вы прикасались к раскаленным предметам, то знаете, насколько это “приятное чувство”. Сейчас раскаленным предметом был долбаный покров, который я не мог снять, так как за секунду бы превратился в сраный уголёк!

Сгорая внутри покрова, я плюхнулся на каменный выступ. Глаза с трудом продрал от корки спёкшейся кожи. Забавно видеть, как при открытии век, часть их отслаивается мелкими прожилками.“Внимание! Использован щит мироздания! Время отката одни сутки, двадцать три часа, пятьдесят девять минут, пятьдесят девять секунд!”. Пока гравитационная атака ящерицы прекратилась, я ухватил себя и поволок наверх.

Дорога к вершине показалась вечностью, но снять покров было страшно, вдруг на мне осталась лава и она прожжет меня насквозь? Влетел в озеро не сбавляя скорости. Мгновенно скинул покров чтобы охладиться. Ледяная вода сделала только хуже, жжение стало вообще нестерпимым. Теряя сознание от болевого шока, я кое как сумел выбраться на берег и отключился.

Очнулся не от боли, а от воплей, склонившихся надо мной падальщиков. Кожаные головы с заостренными клювами бодро вырывали из моих ног и живота куски плоти. Из-за сломанного позвоночника я даже не почувствовал, что меня жрут. Охерев от такой картины, я схватил одного пернатого за горло и сдавил кулак.

Позвонки хрустнули, и голова птицы безвольно завалилась на бок. Братишки павшего падальщика смекнули что пахнет жаренным. Массивные крылья лупили по воздуху понимая пылюгу с камней. Но толстые жопы падальщиков не двигались с места. Медленно надавил телекинезом, пока хруст ломаемых костей не заглушил вопли птиц.