Судя по набору, боюсь даже представить, какие там платья… Шумно выдыхаю, разворачиваю пакет с одеждой. Чёрное и красное – неудивительно. Сердце начинает биться чуть быстрее.
Берусь за фен, тот, что я утащила из магазина во время недавней вылазки, и направляю тёплый поток на густые волосы. Высушивую их за несколько минут.
Сбрасываю полотенце намотанное на груди. Пару секунд смотрю на бельё, затем беру черные трусики и быстро натягиваю. Кружево почти невесомо – на коже его не чувствуешь, да и прикрывает оно условно.
Красное платье с тонкими бретелями висит в руках. С минуту рассматриваю его. Слишком яркое, алый цвет притягивает взгляды – не моё. Чёрное же другое дело. Мой любимый оттенок, который точнее всего передаёт то, что творится внутри.
Надевая чёрное, ощущаю, как прохладная ткань мягко стелется по телу. Ладонями разглаживаю складки, вглядываюсь в отражение. Платье подчёркивает каждый изгиб: высокий разрез открывает ногу до середины бедра, V-образный вырез акцентирует грудь, ключицы, линию шеи, а длинные рукава придают рукам утончённость. Поворачиваюсь вполоборота, оцениваю спину – открыта до поясницы.
– Твою мать, Рик…
Передо мной стоит чертовски привлекательная девушка, собранная из тех граней, которые я годами прятала под бронёй. Смотрю на отражение, пытаясь различить, где привычная я и где начинается эта новая, дерзкая версия.
Непривычно видеть себя такой. Женственность всегда казалась роскошью, опасной слабостью. Но сейчас… сейчас я позволяю себе не скрывать эту сторону. Завожу прядь за ухо, затем ладонью провожу по талии – и ловлю себя на мысли, что мне это нравится. Пугающе нравится.
Внешний мир рушится, а я стою в платье, созданном для совсем другой жизни. В этом есть что-то неправильное, вызывающее… и притягательное.
Сегодня я хочу позволить себе быть такой. Не солдатом, не пацанкой. А женщиной – такой, какой никогда не была.
Медленно отступаю от зеркала, словно пытаясь привыкнуть к отражению. Сердце громко бьётся о ребра, внутри тихий метроном: тик… так… Скоро вечер.
Натягиваю чулки – ткань тонкая, едва заметная, холодит кожу, словно утренний туман.
Беру туфли: одна, вторая. Встаю. Ноги дрожат, но держат меня.
– Главное, не опозориться, упав посреди зала, – шепчу сама себе.
К удивлению, не падаю. Второй шаг – чуть увереннее. Третий – почти нормально.
– А я неплохо держусь, – отмечаю вслух, проходя ещё пару кругов по комнате.
Беру в руки металлический кейс с косметикой. Тяжёлый, как оружейный ящик, только вместо патронов – вещи, в которых я разбираюсь не лучше, чем в устройстве космического корабля. Опыт? Практически нулевой: блеск для губ, тушь – максимум того, на что я когда-то решалась.