– Научись контролировать желание убивать. Пока этого не произойдет, я не допущу тебя к дочери.
– Я никогда не причиню ей вреда, – слова выходят с усилием, сквозь стиснутые зубы.
– Проверять я не намерен.
Сэм закрывает глаза. Мир обрушивается. Запахи накатывают волной – металл, страх, пот, кровь. Звуки режут: гул сотен сердец, скрип обуви, хриплое дыхание людей. Все это бьет по нервам, отзывается болезненным жжением во всем теле. Желание выпустить зверя разгоняется, пульсирует в висках. Свернуть всем стоящим головы. Разорвать. Прекратить этот фоновый шум.
– Как с этим совладать? – выдыхая шепчет он, не открывая век.
– Привыкнешь, – Вайс хлопает его по плечу, – Сэм, а теперь о главном.
Сэмуэль открывает глаза. Образ Фреда плывет, двоится, фокус срывается. Плитка под ногами качается, он переступает с ноги на ногу, удерживая равновесие, мышцы подрагивают.
– Что за хрень? – встряхивает головой, пытаясь собрать картинку.
– Транквилизатор, – Фред щелкает пальцами. – Так вот, о главном. Я привез тебя в корпорацию. Тебя поместят в бокс.
– Может, сразу в будку? – снова вырывается рык, с вибрацией в груди.
– Не ерничай, – Фред хрустит пальцами. – У них есть препараты, которые помогут быстрее прогнать организм по мутации. В твоих интересах взять себя в руки, перетерпеть, – Вайс говорит шепотом, так что слышно только Сэму. – Если бы у меня были нужные лекарства, то сам довел начатое до конца. Увы, – разводит руками.
– С Кейт все в порядке?
– Она все еще ждет тебя.
– Бедная моя девочка, – сжимает челюсти Сэм.
Он прошёл бы этот ад ещё раз – без раздумий, без страха. Лишь бы снова ощутить её рядом.
То время, что Сэм провёл в агонии, под властью антидота, стало для него вечностью, сотканной из боли. Его тело пылало, как будто внутри разгорелось бесконечное пламя, пожирающее каждую клетку. Боль была не просто мучительной – она разрывала его на части, а потом, медленно и безжалостно, сращивала заново, словно проверяя на прочность саму суть его существования.
Но в этой чёрной бездне он видел её – Кейт. Она была светом, пробивающимся сквозь тьму, путеводной звездой в бесконечной ночи. Её образ манил его, показывал путь, давал силы идти вперёд, несмотря ни на что.
Сэм шел на её зов – на тихие слёзы, на едва слышный голос. Он молил лишь об одном: чтобы этот голос не стих, чтобы свет ее не погас. Ведь без нее – мир терял всякий смысл.
Звуки вновь барабанят по воспаленному мозгу, вибрация проходит через кости. Кровь разгоняется по черным венам, шумно пульсируя в висках. Зубы скрипят, кулаки за спиной сжимаются до хруста, пальцы вцепились в цепи.