— Почему?
— Если верить сообщениям некоего Макса, регулярно появляющимся во всех открытых каналах связи, то семь с половиной часов тому назад «шоколадки» протащили через ЗП-двенадцать два древних монитора «Дестроер»
и усиленно пытаются разогнать до скорости ухода во внутрисистемный прыжок.
Я подобрался:
— А чем именно и с каким сопровождением?
Феникс начал с приятного:
— Присобачили к корпусам по четыре движка от разных линкоров и дуреют от сложности согласования тяг. А сопровождение серьезное: три разномастных тяжелых ударных крейсера, два постановщика помех, восемь фрегатов, корабль-матка и как минимум один малый разведчик. И последнее: Макс, судя по всему, летает на чем-то типа геологоразведочного бота «Гном», так как периодически наведывается к ордеру сверхкороткими прыжками и сразу же сваливает, чтобы не догнали и не сожгли. А сканеры врубает на время разгона и получает данные с очень большой дистанции.
Я отстучал на подлокотнике кресла бравурный марш и принял решение:
— Мониторы — это слишком серьезно: если выйдут на дистанцию открытия огня, орбитальным крепостям настанет кирдык. И раз за семь с половиной часов этот ордер никто не остановил, значит, Семнадцатый Пограничный флот увяз по полной программе, а Кот, Лом и Мрак либо мертвы, либо играют за мятежников, либо свалили из системы. В общем, Смоленск подождет — рассчитывай курс к ЗП-двенадцать…
Глава 14
22 июня 2469 по ЕГК.
…Защитники Смоленска понимали, чем опасны мониторы, ничуть не хуже меня. Но все четыре попытки атаковать давно устаревшие, но все равно могучие машины не увенчались успехом — на пути от точки выхода из внутрисистемного прыжка до ордера «шоколадок» мы насчитали двенадцать «сфер» из обломков, разлетавшихся в разные стороны.
Да, неслабо досталось и кораблям вояк из АС — тяжелый ударный крейсер проекта «Сен-Дени», последний экземпляр которого сошел с верфей Объединенной Европы в конце прошлого века, пилил на одном движке, чуть более современный «Антверпен» потерял добрую треть оружейных башен и обзавелся двумя здоровенными пробоинами, а один постановщик помех и два фрегата «исчезли». Но тральщики были абсолютно целыми и, что самое неприятное, современными. А остальные корабли шли в достаточно правильном строю — что косвенно подтверждало наличие на каком-либо из них «военных советников» — радиообмен удивлял не столько плотностью, сколько четкостью, а мониторы успели набрать восемьдесят девять процентов скорости, необходимой им для выхода на струну.
Еще один крайне неприятный «штрих» мы обнаружили, подлетев к ордеру на расстояние, с которого заработал оптический умножитель — двигатели от линкоров, присобаченные к мониторам, оказались прикрыты дополнительными слоями брони. Причем настолько хорошо, что я был вынужден отказаться от идеи пропихнуть между ними и прочным корпусом громадин единственный «Смерч», «Тайфуны» или «Гиацинты». Шмалять ракетами в движки со стороны рабочей зоны тоже было бессмысленно из-за мощности выхлопа. Равно, как и «ронять» мины между тральщиками и «Дестроерами»: «Гиацинты» были рассчитаны на пробитие брони крейсеров, а против этих дур не тянули.