Пока мы сражались, солдаты успели отойти от ворот. Пока они не вернулись, я быстро подбежала вплотную к створкам. Когда солдаты вернулись на назначенный им пост, то я оказалась прямо у них за спиной. Вогнав кинжал и меч им в шеи, я подняла засов — он был тяжел для обычных людей, но для системщицы — не скажу, что пушинка, но я подняла и поставила его на землю, а сами ворота открыла настежь. И тихо вернулась назад.

Скоро одна из групп вернулась к воротам и начала кричать остальным. Через три минуты перед воротами были все солдаты клана. Поверив, что мы покинули деревню, они долго матерились, но в конце-концов не решились преследовать ночью. Приняв решение с утра послать гонца в клан, солдаты начали обустраиваться в деревне на ночлег. Системщик, разумеется, ночевал в доме старейшины, остальные разошлись по разным домам.

Я последовала за системщиком, но, когда он вошел в дом, потерялся его из виду. Я не собиралась давать кому-то уйти. Решила подождать пару часов, пока он не уснет, а пока закончить с мелочью. Четверо зашли во второй дом, слева от ворот. Решила начать с них, но эти утырки не спали, они самозабвенно насиловали жену и малолетнюю дочь хозяина дома, а сам он лежал избитым в углу. Врываться в толпу, как Рембо, у меня в планах не было.

Предположив, что то же самое происходит и в остальных домах, решила подождать с час, пока все не уляжется. Это время я не тратила зря, а подойдя к дому старейшины, изучала его из окон. А также прислушивалась к запаху. Чуть больше часа спустя, перетрахав все женское население дома, а также сына старейшины (вот это поворот), системщик лег спать. И я начала пробираться в дом. Забралась через окно одной из комнат, створки которого были открыты, а внутри плакала девушка пятнадцати лет.

Было интересно, кто это, но пройдя мимо нее, я продолжила идти в сторону комнаты системщика. Спал он на шикарной кровати, по видимому принадлежащей уже мертвому старейшины деревни. Убить его не доставило труда, после чего я так же тихо зарезала старшего сына старейшины. Быстрый шмон, и у меня в кошельке 2 золотых и 15 серебряных монет.

К утру я успела перебить всех солдат. Буднично и не интересно. Никаких тебе красочных боев и скрежета скрещенных шпаг. А что вы хотели — я разведчик и диверсант. Всю жизнь им была, вернее две жизни. Моральных терзаний по поводу убийства спящих никогда не имела: те, кого я убивала ночью спящими, не стреляли в нашу пехоту днем. А терзания насчет самих убийств прошли еще в той жизни. Наверное, я не очень хороший человек, но мне, честно, плевать. Хорошие люди рано умирают.