— Лишь то, что ты был одним из его вернейших прислужников, спасает тебя от немедленной смерти по моему возвращению, — чистое высокомерие в тоне Аргозы было далеко не тем, что легко могли повторить смертные. Прямо сейчас здесь не было той едкой, но всё ещё любящей пошутить Аргозы, а была могущественная золотая драконица, для которой мир делился лишь на то, что полезно ей и бесполезно. — Также не смей в моём присутствии говорить подобную чушь об Аргалоре. Вы не знаете, кем был для меня Аргалор…

Аргоза сделала еле заметную паузу, словно боролась с эмоциями, но её суть дракона немедленно справилась с этой вспышкой слабости.

— Уже то, что я тебе это говорю, прислужник, великая честь, но я не убивала Асириуса. Поэтому отведи от меня свой гнев, воин, и направь его на того, кто замышляет в тени. Уверена, ты уже знаешь, о ком я говорю.

Все собравшиеся проследили за взглядом Аргозы и уперлись в дёрнувшегося от этого Тарета Варбелта.

Голограммы Миваля и Моргенса ничего не говорили и лишь в гнетущем молчании сверлили глазами всю эту тошнотворную сцену. Предательство, жадность и кровь — сколько раз в истории эта сцена повторялась с небольшими изменениями?

Глава волшебного корпуса и шпионского молча анализировали обоих политических игроков. О чём они думали? Их мысли остались лишь у них в головах.

— Да как эта убийца нашего повелителя смеет так говорить! — аж задрожал от ярости гном. — Я десятилетиями верно служил нашему господину! Именно благодаря мне Аргалориум стал той великой силой, которой он является сейчас. А что сделала ты⁈ Лишь пришла на всё готовенькое и виляла хвостом, чтобы завлечь нашего повелителя в свои сети? Наверное, она ещё и помогла убить господина Аргалора, а затем вернулась и начала плакаться, как он героически погиб!

— За свои наглые слова, когда я вернусь, ты будешь умирать долго и мучительно, — как-то буднично заявила Аргоза. — С будущим же корчащимся мертвецом мне нет смысла говорить. Мориц, теперь ты понял, кто является здесь предателем? Я слышала, что между Асириусом и этим мерзким существом были конфликты. Так удивительно ли, что при первой же возможности он свёл с ним счёты?

Взгляды всех собравшихся сошлись на главнокомандующем, от чего Мориц от отчаяния стиснул стальные зубы. Благодаря имеющейся у него власти, знакомствам и опыту, Мориц, к своему раздражению, стал именно тем, кто принимает ключевые решения!

Но проблема была в том, что Мориц никогда не хотел этого! Сложная политика вызывала у верного солдата лишь головную боль. Сейчас же от него зависело не просто несколько десятков тысяч человек, а многие сотни Аргалориума, если не миллионы Священной империи, или сотни миллионов, если считать весь мир!