«Быть просто другом для желанной и любимой женщины… Дожился. Как же хреново-то», — мужчина тихо, но мучительно застонал.

Гроза закончилась разом. Ливень сменился мелким холодным дождиком. Смахнув ладонью влагу с лица, Али мрачно глянул на свинцовое небо, круто развернулся и вошел в комнату.

Заметив на пороге фигуру воина, отрывисто бросил:

— Что?

— Хозяин, к вам прибыл дворцовый комендант, начальник личной охраны его величества Николая II, генерал-майор свиты Вадим Николаевич Войков. Как и приказывали, проводили в ваш кабинет.

— Распорядись, чтобы гостю подали латте и эклеры. Я скоро приду.

— Слушаюсь, — поклонился воин и покинул комнату, Али же прошел в гардеробную и принялся быстро приводить себя в порядок.

Князю отчаянно хотелось побыть одному, но, увы, он не мог себе этого позволить. Давний друг отца приехал по его просьбе.

Закончив с переодеванием, Али надел на запястье родовой артефакт и поспешил в кабинет.

Ладно скроенный светловолосый мужчина сидел в кресле и с явным наслаждением пил ароматный напиток из большой чашки. А перед ним на квадратном массивном столике стояло чайное блюдце и пустая тарелка с остатками пудры.

«Уже съел. Отменный аппетит», — хмыкнул по себя князь Гоев. О тайной слабости дворцового коменданта к эклерам и латте он догадался лет пять назад. Отложил в памяти, и вот, пригодилось.

Подойдя к гостю, хозяин особняка вежливо поздоровался:

— Добрый вечер, Вадим Николаевич. Надеюсь, не заскучали в мое отсутствие?

— Здравствуй, Али, — строгое лицо мужчины озарила теплая улыбка. — Ничуть. Благодарю за угощение.

— Рад, что вам понравилось, — Али сел во второе кресло рядом со столиком.

— Мне искренне жаль, что твои родители и брат ушли из жизни так рано, — с непритворной печалью произнес дворцовый комендант, поставив чашку на блюдце. Пристально посмотрел на Али и со значением добавил: — Еще и при таких обстоятельствах.

«И это ему известно, — молнией промелькнула мысль у Гоева. — Войков, конечно, неплохой человек, но расслабляться при разговоре нельзя».

— Смерть тех, кто дорог, глубоко ранит, доставляет страдания, — ответил он, проигнорировав прозрачное предложение обсудить причины гибели родственников. — Благодарю вас за то, что разделяете со мной боль утраты. Я знаю, насколько вы были дружны с отцом.

В кабинете наступила тишина. Через минуту, почтив молчанием погибших, генерал-майор запустил руку во внутренний карман пиджака, достал два конверта. Положив их на столешницу, пододвинул к Али.

— Один тебе, второй — Метельской.

Князь насторожился, однако удивления не показал и прикасаться к конвертам не спешил.