Николай не только щелкнул по носу Шувалова, но и продемонстрировал, что двойной звезде самое место на придверном коврике. М-да уж, отвратительные ощущения. А вдруг на этом все? Вдруг никакого дворянства и титула мне действительно не дадут? От венценосного интригана можно ожидать любой пакости.
Да и хрен с ним! Назло всем выкарабкаюсь!
Почувствовав чье-то пристальное внимание, повернула голову. Лопухин, выпятив тощую грудь, смотрел на меня с торжеством победителя и лучился от счастья.
Безумно захотелось показать старому козлу средний палец, но вместо этого, собрав волю в кулак, я мило улыбнулась. «Любящий» прадедушка, не ожидавший такой реакции, с недоумением захлопал куцыми ресницами.
А что, думал, разревусь? Ну-ну, размечтался.
— Простолюдинка Владислава Метельская, — продолжил свою речь император, глядя прямо на меня, и мои нервы моментально натянулись как струны. — За проявленную доблесть и храбрость в схватке у Шато-Эркен я, император и самодержец всероссийский, великий князь финляндский и царь польский Николай Второй Александрович Романов жалую вам наследуемое дворянство, титул княгини и земли в Подольске. Документы завтра привезет фельдъегерь, — затем он сухо бросил: — Аудиенция закончена, — и, как если бы совершенно утратил интерес к происходящему, стремительно покинул зал.
Княгиня⁈ Земли⁈ Вот это да! И с чего император расщедрился?
Наклонившись ко мне, Али шепнул:
— Умница. Отлично держалась, — и опять предложил локоть.
Я не утерпела и взглянула на Лопухина. Вся его бравада куда-то исчезла. Настолько ошалевшего человека мне прежде видеть не приходилось. Как бы апоплексический удар не хватил. Вон, лысина уже покраснела. Все же не стоит интригами заниматься в его почтенном возрасте. Чревато.
На бис улыбнувшись шокированному прадедушке, я случайно поймала взгляд Шувалова. И вся радость мгновенно улетучилась. Этот невысокий полноватый мужчина просто на меня смотрел. Однако я почти физически чувствовала исходящую от него угрозу. А интуиция вопила: он дьявольски опасен.
Что ж мне так везет-то⁈
Без излишней спешки я с достоинством и уважением кивнула могущественному врагу, а после вместе с Али вышла из зала. Нас сразу же окружила охрана.
Шествуя по коридорам дворца в сопровождении суровых воинов, я, как и привычно невозмутимый горец, демонстрировала хладнокровие. Но на душе было неспокойно. Стены Кремля давили, казалось, будто путь длится бесконечно. Дико тянуло убраться отсюда подальше.
Что-то слишком нервничаю. Надо подышать свежим воздухом.
Наконец мы добрались до пропускного пункта, и я выдохнула с облегчением. Но, когда получала из рук воина свой мобильный, услышала, как Али позвал один из охранников: