Мужчина мгновенно стал белее снега, смотря на меня с первобытным ужасом. Но я не испытывала к нему жалости.

— За глупость и недальновидность вам придется расплачиваться. Выбор невелик. Либо однозначная месть двойной звезды, — горе-чиновник тихонько заскулил, я же, не обращая внимания на скулеж, продолжила: — Либо вероятность того, что князь Волконский вас накажет. Если, конечно, захочет искать. И если отыщет, — усмехнувшись, холодно предупредила: — Пойдете против меня, пощады ни вам, ни вашей семье не будет. Всего доброго, Эдуард Игнатьевич. Надеюсь, мы больше не увидимся, — и, встав с дивана, направилась к выходу из кабинета.

А дверь-то заперта. Придется опять «просачиваться».

На секунду задержалась у стремительно почерневшего дверного полотна и вновь, словно ничего необычного не происходит, прошла сквозь него. Мазнула взглядом по замершей с подносом в руках помощнице мэра и собралась выйти из приемной, как вспомнила об еще одном деле.

Остановившись, пристально посмотрела на бледную рыжеволосую красавицу.

— Благодарю, что помните о кофе, но в нем уже нет необходимости. И да, о произошедшем распространяться не стоит. Мы друг друга поняли? — заметив, как девушка нервно кивнула, обронила: — Вот и славно.

Беспрепятственно выйдя из здания администрации, подошла к машине, села за руль и только тогда позволила себе наконец-то расслабиться. Этот маленький поединок я, похоже, выиграла.

Неожиданно зазвонил телефон, и недоброе предчувствие остро кольнуло сердце. Торопливо достала из кармана мобильный.

Звонил управляющий фабрикой. Но я же его звонка ждала, отчего занервничала?

Глубоко вздохнула, успокаиваясь, и приняла вызов:

— День добрый, Денис Андреевич. Слушаю вас.

— Здравствуйте, Владислава Юрьевна, — раздался из динамика несколько напряженный голос Павлюченко. — Сотрудники распущены в неоплачиваемые отпуска, сводку по невыполненным контрактам я подготовил. Вся документация отправлена с курьером к вам в особняк. Также лично связался с клиентами, объяснил ситуацию и попросил об отсрочке. Со скрипом, но пошли навстречу. У вас есть месяц на выполнение обязательств.

В целом, в докладе Павлюченко не было ничего особенного: обо всем этом мы прежде разговаривали. Но одна нетипичная фраза резанула слух.

— У меня? — переспросила озадаченно.

— Да, Владислава Юрьевна. Я не оговорился, — Денис Андреевич замялся. — Мне давно пора на покой. Сожалею, но я с завтрашнего дня у вас не работаю.

Что за чушь?

Ну да, Павлюченко — обычный наемный руководитель и не клялся в верности роду. Но ведь еще вчера он искренне переживал о производстве и не заикался об увольнении, а сегодня внезапно устал? Или ему помогли понять, что пора увольняться? Интересно, банально запугали или денег посулили?