на вкус какую-то гадость. — Служанка мой невесты, леди Агнес из рода Валериан. Куплена на ярмарке в Южных землях два года назад. Сирота. Все верно? Он знал. Конечно, он знал. Я лишь молча кивнула, сглотнув вставший в горле ком. — Хорошо, — продолжил он тем же ровным, убийственным тоном. — Теперь, когда с формальностями покончено, перейдем к сути. На кого ты работаешь? Вопрос ударил под дых. Не «что случилось?», не «почему?». А сразу — «на кого?». — Я… я не понимаю… я работаю на леди Агнес. — Не лги мне, — его голос не повысился ни на децибел, но стал тверже стали. — Сегодня утром. Мои покои. Тебя не должно было там быть. Уборка в моих комнатах производится одной и той же доверенной служанкой, и это не ты. Стража у дверей тебя не видела. Но ты была там. Как ты вошла? И что ты там делала? Или хотела сделать? В голове снова пронеслось: «Сказать правду? Привет, я умерла от коньяка и очнулась в теле вашей служанки на вашей кровати?» Нет. Это безумие. — Я не помню… Совсем. У меня ужасно болит голова, я ничего не помню о прошлой ночи или этом утре. — Удобная амнезия, — в его голосе прозвучала ледяная ирония. — Третий вопрос. Алтарь. Он не ошибается. Он реагирует на кровь и силу. У тебя нет ни того, ни другого. Значит, было вмешательство. Артефакт? Зелье? Запретное заклинание? Говори. — Ничего! Я ничего не делала! — мой голос сорвался на отчаянный, жалкий крик. — Я клянусь, я просто стояла там! — Ты либо невероятно искусная шпионка, либо очень глупая пешка, — он откинулся на спинку своего кресла. — И я выясню, что из этого правда. По законам этого королевства, за подлог на священном ритуале и срыв династического брака тебя ждет казнь. Мучительная. Публичная. И Я бы отдал приказ прямо сейчас. Сердце не просто ухнуло в пятки. Оно остановилось. — Но я не могу, — продолжил он, и в его голосе прозвучало неприкрытое, личное отвращение. Он брезгливо посмотрел на свою правую руку, на которой все еще слабо пульсировал алый дракон. Точно такой же, как на моем запястье. — Это клеймо… оно связывает нас. По законам Древних, я не могу причинить вред той, кого выбрал Алтарь. Пока эта метка на мне, ты находишься под моей защитой. Моей вынужденной, проклятой защитой. Он произнес слово «защита» так, будто это было самое грязное ругательство. — Но не заблуждайся, — он снова подался вперед, и его голос упал до ледяного, убийственного шепота. — Это не спасение. Это отсрочка. Я найду способ развязать этот узел. И я найду способ снять эту метку. Затем я лично прослежу, чтобы твой допрос