подбородок с упрямой ямочкой. Губы чувственные, но сейчас сжаты в тонкую линию. Даже обнажённый, он излучает власть и высокомерие. — Как тебя зовут? — продолжает допрос. — Мар... — я запинаюсь. Марина? Или у этого тела другое имя?. Он поворачивается к шкафу, достаёт тёмные брюки и неторопливо их надевает. Каждое его движение выверено, в нём нет ни капли спешки или смущения. Он полностью владеет ситуацией. — Кто позволил тебе входить в мои покои, пока я сплю? — говорит он, натягивая рубашку. — Уборка начинается после того, как я проснусь, а не во время сна. Уборка? А, он думает, что я пришла убираться! — Я... прошу прощения, господин, — лепечу я, пытаясь сыграть роль служанки. — Я не знала, что вы ещё спите. — Запомни: в мои покои входят только по приказу и только в определённое время. Уборка — после завтрака, когда я ухожу по делам. — Да, господин, — шепчу я. — И ещё, — его голос становится тише, но от этого не менее угрожающим. — Если ты снова появишься здесь не вовремя, я прикажу выпороть тебя за нарушение порядка. А потом выгоню без жалованья. Понятно? Я киваю, не доверяя своему голосу. — Пошла вон, — бросает он. Я не заставляю себя повторять дважды. Я срываюсь с места и бегу к двери. Рука дрожит, когда я хватаюсь за тяжелую бронзовую ручку. — И передай своей старшей, — останавливает меня его голос. — Пусть лучше следит за своими девками. Или я найду себе новую экономку. Я хлопаю дверью и бегу по длинному коридору. Каменные стены, гобелены, доспехи на подставках. Это действительно замок. Средневековый, настоящий замок. Только когда коридор остаётся позади, я позволяю себе остановиться и перевести дух. Я прислоняюсь к холодной каменной стене, сердце бешено колотится. Что за чертовщина происходит? Где я? Кто я теперь? И главное — как мне выбраться из этого кошмара? 2 Я неслась по коридору, не разбирая дороги. Паника, холодная и липкая, подгоняла меня, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. Босые ноги шлепали по ледяным каменным плитам, и каждый шлепок отдавался в гулкой тишине замка. Коридор казался бесконечным. По обеим сторонам — гобелены с изображением каких-то батальных сцен, где драконы сжигали целые армии, и застывшие в нишах статуи суровых воинов, которые, казалось, провожали меня осуждающими взглядами. Тусклый свет факелов в бронзовых держателях отбрасывал на стены пляшущие, уродливые тени, превращая мое бегство в какой-то сюрреалистический кошмар. В голове царил хаос. Сорокапятилетняя Марина Волкова, бухгалтер с двадцатилетним стажем, в теле