крупицу информации. – …Лорд Кайден будет в восторге от нашей госпожи… – щебетала одна из служанок, помогая Аните затягивать корсет. – …говорят, он не улыбался с самой войны с горными кланами, такой суровый… – …надеюсь, красота леди Агнес сможет растопить его ледяное сердце… Лорд Кайден. Имя прозвучало, как удар гонга, и у меня перед глазами встало его лицо. Суровое, властное, с глазами цвета расплавленного янтаря. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Не может быть. Неужели леди Агнес, выходит замуж за того самого мужчину, из чьей постели я сбежала этим утром? Мир качнулся, и я едва не выронила тяжелый утюг прямо на белоснежный шелк. Нет. Этого просто не может быть. Это слишком жестокая, слишком абсурдная ирония судьбы. Так не бывает даже в самых дурацких романах, которые я читала. Бывает. Еще как бывает. Вселенная любит злые шутки. Я сглотнула вставший в горле ком. 3 Затхлый, душный воздух покоев леди Агнес, пропитанный густым ароматом пудры, страха и дорогих цветочных духов, давил на виски, усиливая тупую головную боль. Я двигалась как заведенная кукла, как бездушный механизм, подавая шпильки, расправляя бесконечный, тяжелый, как мои мысли, шлейф ее свадебного платья. Моя задача, мой единственный способ выжить в этом абсурде, была проста – не отсвечивать. Стать невидимкой. Раствориться. Держаться в тени, подальше от ледяного взгляда госпожи и колючего, как репейник, взгляда ее главной камеристки, стервозной леди Элоры. Каждая минута, проведенная в этой душной, полной затаенной ненависти комнате, казалась пыткой. Это все не мое. Платья, прически, эти люди, их страхи, их мир… Внутри все кричало, билось в беззвучной истерике: «Я хочу домой! В свою маленькую, захламленную квартиру с видом на серую многоэтажку, к своему дурацкому фикусу на подоконнике, к своей нормальной, понятной, пусть и несчастливой, жизни! Я должна найти способ вернуться!» Но снаружи я была лишь послушной служанкой Мэри, с безразличным, застывшим лицом выполняющей свою работу. Маска. Моя единственная защита. Леди Агнес была на пределе. Ее холодный гнев, не прорывающийся криком, а застывший в уголках тонких, плотно сжатых губ и острых, как осколки обсидиана, взглядах, был страшнее любой истерики. Она была похожа на натянутую до предела струну, готовую вот-вот лопнуть и полоснуть по всем, кто окажется рядом. Наконец, пытка сборов закончилась. Леди Агнес, закованная в белоснежный, сияющий шелк и холодный блеск бриллиантов, поднялась. Прекрасная, холодная, недосягаемая.