— И все⁈

— Надо отсюда линять, зеваки достали, — девчонка махнула рукой.

Летевшая мимо маршрутка с визгом остановилась. На борту краснела надпись «Ашан».

— Поехали?

— Ай, красавица! — вывернув шею, чернявый водитель автобуса сверкнул золотозубой улыбкой.

В его глазах явственно читалось желание выскочить, чтобы помочь красавице «зайти», но долг рулевого пересилил. Завистливо глядя, с каким вниманием Степан подсаживает свою даму на высокую ступеньку, скособоченный джигит со скрежетом включил передачу. Пришпоренный «фордик» резво скакнул в левый ряд, и поток возмущенно загудел, но это было уже далеко позади.

— На дорогу смотри, — сварливо заметил Беседин. — Проезд нынче почем?

Чего-то буркнув, чернявый гонщик хрустнул позвонками, неохотно возвращая голову в стандартное положение, однако глаза продолжали пялиться в зеркало. Пришлось Степану, придержав девчонку за талию, передвинуться вперед — дабы загородить тому обзор.

— Чего куксишься? — шепнул в близкое ухо. И следом, сменив тон, злобно зыркнул в сторону водителя маршрутки. — Сделай потише!

Восточная музыка лилась из динамиков громким сладким сиропом. Водитель требование проигнорировал, крутя баранку. Этот джигит ловко вставлял скакуна в просветы потоков, и тот скакал — то влево, вправо.

Сашу качало. Она ступила ближе, оперлась о Степин бок:

— Извини, я перетрусила. Потом расслабилась, потом поддалась…

— Ну, расслабилась — понятно, — он придвинулся ближе. — А перетрусила чего?

— Так самолет же, Степа! Посмотрела в окно и сразу поняла: удрать не смогу. В полете я стала обычным человеком. Оказывается, быть щепкой страшно!

Беседин прищурился:

— А мне казалось, что в конце пути ты успокоилась.

— Степа, я кругом была неправа. Давай оставим все как есть, а?

— Это как это?

— Послушай, ты классно устроил праздник в этом мире. Вместо другого, что наверняка ждало в специальной лаборатории ФСБ. Никогда не забуду доброе дело, бог свидетель.

— Да ладно тебе! — он переложил руку плотнее.

Девчонка смотрела в сторону, однако не оттолкнула, руку с талии не убрала:

— Нет, все было здорово, но история с твоим портфелем подходит к концу.

— Да не мой это портфель! — моментально вскипел Беседин.

— Не твой, — согласилась она. — Конечно.

— Слава богу.

— А кто спорит? В общем, опасности для тебя не вижу, скоро вернешься домой. А я уйду в свой мир. И ничего у нас быть не может.

Сладкоголосый восточный тенор продолжал взывать к своей «джане». Динамиков в салоне было много, и призыв тек со всех сторон.

Степан поморщился:

— Вот так, значит. Хм… Как в море корабли? Ладно. Пойдем домой, под телевизором заснем без сновидений, — он подозрительно легко соглашался прямо в розовое ушко. — Как скажешь. Но для начала давай заглянем в «Ашан».