— Согласная я…
— А теперь слушай простые условия брачного контракта, — Степан добавил в голос металла. — Еще раз закатишь скандал — выпорю. Получишь по заднице без скидки на беременность. Я могу быть злым, но только если в отношении меня допускают нехорошие поступки. В ином случае спокойно и быстро вылечу этот ипохондрический невроз! Понятно?
Саша согласно шмыгнула.
— Со своей стороны обещаю не брать с тебя пример. Печальнее семейной склоки ничего нет. Уж поверь мне на слово.
Степан протянул руку. Вяло упираясь, Саша залезла-таки к нему на колени, обняла. Но только для того, чтобы не упасть, конечно.
— Теперь расскажи, — мягко предложил он. — То, что ты предвидишь беременность, я допускаю. Ведьма все-таки. Но почему меня не наблюдается в виденьях смутных?
— Все хорошее когда-нибудь нехорошо кончается. Степа. Ты меня бросишь. И очень скоро. Четко вижу. Вроде я рядом — а ты не со мной.
— Так, спокойно, — таким тоном говорят психотерапевты, и Степан приемом владел. — Я рядом сейчас? Вот! Держись за руку. Подумай, глупая, как же я брошу, если кроме меня у тебя здесь нет никого? Нехорошо получится, неправильно. Если сразу не выгнал, то теперь поздно. В ответе я. Потом, может быть, расстанемся и, может быть, не по моей вине.
— Чего? — она демонстративно замахнулась.
Степан стянул трикотажные перчатки и обеими руками залез под бушлат.
— Они жили долго и счастливо, потому что жили порознь. Но это будет потом. Эй, хватит драться! Лучше посмотри вдаль, и выбери правильный путь. Что тут сложного для ведьмы?
— Не все так просто, Степа, — Саша вяло поборолась с наглыми руками, но как-то сразу устав, бросила это бессмысленное занятие. — Про единство и борьбу противоположностей читал?
— Да когда это было? — удивился Беседин. — На втором курсе института. Ленина из-под палки конспектировал, хотя что-то припоминаю. Вроде бы диалектика — противоречивая штука?
— Именно, Степа, именно. С одной стороны, многовариантность событий, с другой стороны — судьба. Можно сложить ручки со словами «роковое стечение обстоятельств», мол, всё предопределено, и всё фатально необратимо. А можно попытаться найти выход между двумя вариантами, даже если они оба плохие. Понятно излагаю?
— Ага, доступно. Все мы материалисты, и ряд случайностей есть не что иное, как закономерность. Однако в мудрой Книге Судеб всё давно прописано, да?
— Казалось бы, да. Недаром фатализм проповедуют неудачники.
— Плавали, слышали поговорку — как бы ни пырхался, а от судьбы все равно не уйдешь, — усмехнулся Степан, и тут же возмутился. — Слушай, а чего ты постоянно мои присказки повторяешь?