1.
Лера
— Валерия Александровна, Руднев приехал.
Я не сразу подняла голову от экрана. Едва сдержалась, чтобы по привычке не спросить: «Какой?» Вопрос был бессмысленным. Руднев в моей жизни остался только один, и именно его я ждала сегодня в три. Просто последние семь месяцев я позволяла себе эту маленькую слабость — делать вид, что фамилия покойного мужа больше не заставляет меня реагировать быстрее, чем хотелось бы.
Я молчала чуть дольше, чем требовалось. Ольга, видимо, решила, что я жду уточнения.
— Глеб Вадимович, — добавила она.
— А. Этот.
Она едва заметно улыбнулась. Мой администратор работала со мной пятый год и прекрасно знала, что людей, назначенных на три часа, я обычно принимала в три. Иногда в три ноль две, если предыдущий пациент особенно любил поговорить. Глеб ждал уже двенадцать минут. Не потому, что я была занята. Я дописывала рекомендации женщине, которая ушла от меня пять минут назад, а потом собиралась выпить кофе.
— Пусть ещё подождёт.
— Хорошо.
— И попроси Лизу принести мне американо.
Улыбка Ольги стала заметнее.
— Конечно.
Дверь закрылась. Я вернулась к карте пациентки. Клиника работала с девяти утра, и сегодняшний четверг ничем не отличался от сотен предыдущих: две первичные консультации, ботулинотерапия, коррекция губ, контурная пластика скул и женщина после неудачной процедуры в другой клинике, которую пришлось полчаса убеждать, что отёк пройдёт раньше, чем закончится её жизнь. В четыре меня ждала ещё одна пациентка. В пять — совещание с управляющей. В семь я собиралась уехать домой.
Глеб Руднев совершенно не вписывался в расписание, но последние семь месяцев вообще отличались отвратительной привычкой подсовывать мне его в самых неожиданных местах. Сначала в больнице, потом на похоронах, у нотариуса, в кабинете адвоката, на бесконечных встречах, где люди с очень дорогими часами обсуждали, кому теперь принадлежат вещи человека, который ещё недавно ими пользовался. Сегодня Глеб впервые приехал ко мне сам. Это немного улучшало четверг.
Лиза принесла кофе. Я сделала несколько глотков, сохранила карту и только после этого нажала кнопку внутренней связи.
— Оль, пусть заходит.
Глеб вошёл через минуту. Как всегда, без суеты и без раздражения на лице. Без единого намёка на то, что последние двадцать минут провёл в приёмной, рассматривая журнальный столик и моих пациенток. Он вообще очень хорошо умел выглядеть человеком, которого ничто не раздражает. За семь лет я успела выяснить, что это неправда.
— Лера.
— Глеб.
Он закрыл за собой дверь и остановился напротив стола. На нём был тёмно-серый костюм, белая рубашка без галстука и то выражение лица, с которым обычно сообщают сотруднику о сокращении. В свои тридцать семь Глеб выглядел именно так, как и полагалось выглядеть управляющему партнёру семейной гостиничной группы: дорого, сдержанно и настолько правильно, что рядом с ним мне всегда хотелось сделать что-нибудь неприличное. Не обязательно сексуального характера.