1
Всё началось с двери, которой быть не могло.
После случившихся в один месяц смерти жены и выхода на пенсию жизнь Тельмана Денисовича Давидишвили замедлилась – тяжело, с лязгом и пыхтением, как прибывший на станцию товарный поезд. Вздохнула, осаживаясь. Встала.
Поначалу он по инерции продолжал ходить в букинистический магазин на углу Крепостного и Энгельса; уже не как продавец, которым работал последние два десятка лет, а просто – подышать любимым запахом истории, потрогать корешки книг, поговорить с редкими покупателями. Новый продавец, неопределенного возраста юноша с перхотью, которого Тельман Денисович про себя называл Аспирантом, вроде не возражал. Лицо у него было вечно недовольное, брюзгливое, но на свой счет это недовольство Тельман Денисович решил не принимать: кому сейчас легко.
Ситуация в магазине довольно быстро изменилась. Люди с испуганными глазами понесли на оценку огромные связки – и сокровища, вроде сине-бордового первого издания БСЭ 1926 года, и мусор наподобие полных собраний сочинений заунывных деревенщиков шестидесятых. Перед букинистическим выстраивались шумные очереди. Аспирант принимал на реализацию только очень редкие и ценные книги (причем, как подозревал Тельман Денисович, забирал их себе, чтобы втридорога продать столичным коллекционерам), огрызался на посетителей и всё чаще в неподобающее время запирал двери, вешая за стеклом табличку «Переучет». Вскоре новый продавец и вовсе исчез, подтвердив тем самым все подозрения, а на месте магазина буквально за ночь открылся пункт обмена валют – туда Тельману Денисовичу ходить было уже, разумеется, незачем.
Детей у них с покойной Аленой Ивановной не было, зато была собака – «дворянской» породы, но с характерными для бывших, видимо, в ее роду спаниелей грустными глазами и длинными, вечно воспаленными ушами. Маркиза, в быту Маруся, после смерти хозяйки некоторое время разрывала сердце Тельмана Денисовича вопросительным взглядом – мол, где мама?.. Чтобы отвлечь и Марусю, и себя, он стал ходить с собакой в долгие пешие прогулки: от переулка Журавлева, где они жили, к парку Вити Черевичкина и дальше, иногда аж до самой Нахичевани. Маруся была собакой суетливой и не очень умной: запутывала поводок, подбирала с земли и судорожно жрала всякую дрянь, по спаниельему обычаю пыталась вываляться в дохлых голубях, – не давала, короче говоря, Тельману Денисовичу утонуть в грустных мыслях. После этих прогулок он так уставал, что, вернувшись домой и помыв собаке лапы, готовил себе нехитрый ужин (гречка или картошка; когда удавалось достать – сарделька; по сезону – огурец или помидор; а чаще и просто два-три вареных яйца с хлебом), кормил собаку купленными на базаре свиными обрезками – и засыпал в кресле, так и не дочитав газету «Молот».