— Заткнись, мразь! — в мою сторону вылетел кинжал.

* * *

Десятью минутами ранее

Решетникова Елизавета Борисовна рыскала в своей сумочке в поисках ключей от машины. Настроение её было попорчено.

И не без причины. За её спиной стоял разъярённый размахивающий руками преподаватель химии, который всё никак не мог уняться и наконец отклеиться от директрисы со своими глупыми претензиями.

— Я ещё раз прошу меня простить, госпожа Решетникова, но вот так спускать с рук слова Константина Шагайна нельзя! — настойчиво горланил господин Трубецкой. — До субботнего урока химии я ещё как-то закрывал глаза на его присутствие, но после его слов настоятельно требую, чтобы вы заблокировали все пропуска этому человеку! Таким наглым самонадеянным беднякам не место в школе, где учатся дети многоуважаемых людей. Шагайн портит нашу репутацию, госпожа!

— Да замолчите вы уже наконец! — Елизавета Решетникова закатила глаза. — Во-первых, какое вы право имеете требовать у меня то, что по закону я делать не могу? Во-вторых, я говорила с Константином, и он нисколько не показался мне наглым, грубым и самонадеянным. Он старается. И я его старания оцениваю, в отличие от вас.

Глаза Трубецкого расширились от недоумения.

— Сдался вам этот наркоман, госпожа Решетникова! Он назвал меня глупым ребёнком, вы можете представить уровень его самонадеянности? Заслуженный преподаватель Империи и лауреат премии «Учитель года» не должен слушать подобного от бедняка! — всё не успокаивался Евгений Трубецкой. — Количество его долгов автоматически делает его обучение бессмысленным. Он лишь посещает школу и портит нашу молодёжь. Вы только подумайте, что нам скажут родители подростков, которые каждый день вынуждены терпеть его с собой в одном помещении!

Решетникова не сдержалась, она громко хлопнула дверью машины, посмотрела в лицо преподавателя и пригрозила пальцем.

— Вы, господин Трубецкой, либо сейчас же замолчите, либо же ищите новую работу!

— Ах так⁈ — вскинул брови мужчина. — То есть, вы даже не думаете о безопасности Шагайна? Что, если дети решат искалечить его? Что, если вы своим упрямством навредите бездомному?

— Я не собираюсь это обсуждать с вами, — снова открыла машину директриса. — С меня хватит, уходите, господин.

— Вы пожалеете, госпожа Решетникова. Парня нужно от… — Трубецкой резко затих, наткнувшись глазами на что-то. — Постойте-ка, а вот и то, о чём я вам говорил.

Директриса оглянулась по сторонам.

— О чём вы?

— Смотрите, смотрите, — ткнул пальцем Трубецкой в сторону собравшейся кучки подростков. — Константин Шагайн стоит перед шестью парнями. Трое из них вообще не учатся в нашей школе.