— А где нашего Берти потерял?
— Так он это… спит, — глянул седовласый на время, — не переживай, Маркус. С ним обходятся хорошо. Его тут несмотря на «теплый» прием знают и, репутация, у него, в целом, неплохая.
— Для аристократа?
— Да, неплохая для аристократа, всего четырех охранников поставили и даже кровать выделили, — засмеялся Федор и, кашлянув в кулак, указал рукой вперед по коридору и спросил, — готов?
— Всегда готов, — спокойно пожал я плечами и до того, как сделать шаг, спросил, — а к чему?
— Так к экскурсии! — по-доброму улыбнулся седовласый, — Марта велела все показать, когда ты закончишь!
— А, — понимающе кивнул я, и в этот момент уловил исходящий откуда-то сбоку приятный аромат жареного мяса, от которого свело живот, — тогда давай начнем со столовой, — предложил я, и не дожидаясь ответа, устремился по коридору.
Глава 10
Утолив голод плотным мясным завтраком, мы из столовой направились к центральной лестнице.
Федор выглядел получше. Синяки под глазами исчезли, да и улыбка стала более уверенной. Вояка чувствовал себя явно в своей тарелке, хотя прохожие нас сторонились и странно косились вслед.
Заговорить с нами никто не пытался. Когда всю жизнь живешь в изоляции и убиваешь всех чужаков, что смеют приблизиться, сложно перестроиться и быть приветливым хозяином. Сомневаюсь, что члены гарнизона заставы вообще знают, как заводить новые знакомства.
И ладно я для этих людей был абсолютным чужаком, то Федор же был их родичем. Хотя все, кто нам попадались на пути, были куда моложе седовласого вояки и никогда в жизни его не видели.
Ярый контраст с тем, что я наблюдал в желтой зоне, где Федора уважают чуть ли не все поголовно простолюдины. И вспоминая тот случай в баре Форт-Хелла, а также успехи в заселении Долины, полагаю, что это касается не только желтой зоны.
Однако в глазах жителей заставы Федор был никем. Просто стариком без регалий и имени, которого было велено везде пропускать. Молодняк его не помнил, а близкая ему по возрасту Марта, чуть ли не единственная, кто Федора знала лично, похоже не горела особым желанием с ним общаться.
Сам Федор отшутился об этом и сказал, что его это никак не обижает. Он сам принял решение уйти много лет назад и никого не вправе винить. Даже тех, кто превратил его старую комнату в коморку для хранения картошки.
И глядя, с каким спокойствием и внутренним умиротворением Федор об этом говорит, я ему верил.
Кажется, он действительно был просто рад попасть домой, а на косые взгляды и прохладный прием ему было искренне наплевать.
Второй этаж встретил нас огромным круглым залом, что был разделен на две зоны. По левую руку, в блоках до самого потолка располагались пронумерованные ячейки с прозрачными дверцами. Десятки и сотни ячеек, скрывали за собой артефакты, предметы, руду и прочие полезности.