Радость.

Лекса оказалась права. Этот эгоистичный пернатый засранец и правда здесь по своей воле. И зная это, не удивлюсь, если и идею эту Лисе тоже подкинул именно он. А иначе откуда ей знать, что такая возможность вообще существует.

Но зачем? Вместо того, чтобы отдать «Длань», от потери которой ворон ничего не потеряет, Рэй решает подписать рабский договор. Тот самый трусливый ублюдок, который бросил старика Акса на смерть, по своей воле на сто лет станет рабом его потомка… неужели ему стало стыдно? Или это извращенное понятие долга такое?

Рэй, на которого я все это время смотрел, словно бы прочитав мои мысли, отвел взгляд.

— Ладно, — вздохнул я и посмотрел на терпеливо ждущую ответа Лису, — да будет так, — произнес я, и засучил рукава.

Ставить Стихийную Печать на Тень та еще задачка.

* * *

Я был вымотан. Выжат как лимон. Хотелось спать, спать и еще раз спать. Не припомню, чтобы меня так сильно клонило в сон. Настолько сильно, что я до постели то с трудом добрался. Разумеется, другим виду я не показывал. Крутые Паладины не смотрят на взрыв и все такое.

Где «взрыв», в моем случае, это установка Печати на десять, мать их, человек, и одного фамильяра. Спасибо хоть девять из них спали крепким сном. Лиса взяла болевой удар за всех на себя.

За всех, кроме Рэйвенхарта.

И вот наблюдать за его страданиями было приятно. Даже пару новых ругательств на теневом языке узнал. Хотя, казалось бы, со стариком Аксом в наставниках это в принципе невозможно.

Но факт есть факт.

Печать встала, безымянные уснули еще крепче, чем до этого, Лиса присоединилась к ним и пролежит так не менее недели, а Рэйвенхарт добился своего.

Нет, я его не простил, но и причин его убивать у меня не осталось.

Впрочем, наблюдать как он пресмыкается перед смертным может быть интересным. Хотя Лиса не из тех людей, кто будет этим пользоваться, даже если осознает все полноту власти над древнейшим фамильяром Теней.

И, пожалуй, это одна из основных причин, почему именно она стала Паладином.

Эта мысль была последней, перед тем как мое изнеможденное тело упало на мягкую прохладную кровать.

Но ровно за мгновение до того, как я погрузился в царство сладких снов, в дверь вдруг постучали.

Я проигнорировал, но стук повторился.

Тяжело вздохнув, я перевернулся на спину, и произнес, — еще раз постучишь, убью.

Помогло. Стук прекратился. Но вместо этого, дверь распахнулась и внутри раздались шаги.

Эх, надо было выражаться конкретнее. И правда размяк ты, Маркус, — подумал я и приоткрыл один глаз.

Передо мной стоял светловолосый мужчина в белом халате.