— А я говорю не про Камиллу, а про Октавию, — сказал я и повторил вопрос, — передать ей твои слова? Ты ведь так за всю жизнь с ней ни разу нормально не поговорила.
— Ошибаешься, — оскалилась на меня как дикий зверь Аглая.
— Та маленькая девочка в западном терминале не была настоящей Октавией, ты же это понимаешь?
— Так ты и ее видел, — уже перестала удивляться бывшая Великая Княгиня Астрала, и вместо того, чтобы злиться, подняла на меня взгляд и вдруг спросила, — как она?
— Ушла вместе с Вильгельмом, — произнес я, и, взмахнув рукой, добавил, — мирно.
И одновременно с взмахом моей руки в голове Аглаи появилось воспоминание. Мое воспоминание, где образ Вильгельма фон Грэйва и маленькой девочки Октавии мирно и спокойно покидает наш мир с улыбками на устах.
Аглая тоже улыбалась, а по ее румяным щекам текли слезы.
— С-спасибо, — прошептала она дрожащими губами, после чего, пряча заплаканные глаза, подошла к стене и сняла оттуда одну из картин.
И к моему удивлению, вела она не на выход из этого пространства. А наоборот, вела куда-то глубже. В место, вход в которое я не видел до этого даже Истинным Зрением.
— Я действительно не могу рассказать тебе о клятве, Маркус, — тихим, словно боясь собственных слов голосом, произнесла Аглая, — но я могу показать тебе ту, кто может.
И с этими словами бывшая Великая Княгиня Астрала протянула мне в руки картину, на которой была изображена белокурая женщина в окровавленном платье, на коленях которой лежал мертвый голубоглазый мужчина.
Глава 11
Едва я коснулся картины, как она без прелюдий и предупреждений втянула меня внутрь. От неожиданности я даже потерял равновесие, и спустя секунду осознал себя лежащим на сырой земле.
— Как бестактно, даже не попрощалась, — пробурчал я, поднимаясь на ноги.
А когда отряхнулся и осмотрелся, понял, что нахожусь на каком-то холме. Его слабо освещал пробивающийся с затянутого тучами неба солнечный луч. Сам воздух был тяжелым и плотным, а сырая земля насквозь пропитана кровью.
В небе кружили хищные птицы, а все подходы к холму были усеяны свежими трупами. И один из этих многочисленных трупов сжимала в объятиях белокурая женщина.
Мое появление она проигнорировала или же вовсе не заметила.
Гадать что из двух верно, я не стал, и просто направился к ней. И чем ближе подходил, тем отчетливее ощущал ее отчаяние, скорбь и боль, из которых буквально состояло все пространство вокруг нее.
Ментальный шквал инородных чувств неслабо бил по мозгам, и чтобы просто приблизиться, пришлось постараться.
И едва я это сделал, как голова белокурой женщины медленно повернулась на меня. Безэмоциональное лицо было не совсем тем, что я ожидал увидеть, но факт оставался фактом. Она выглядела скорее безучастным наблюдателем, чем участницей событий.