По счастью, Жаршаса мою задумку поняла.

— На!

… И третьим ударом её разбила.

Кровь разлилась по полу, а я, не обращая внимания на порезы от осколков, плюхнулся в растекающуюся лужу и давай в ней валяться.

— Учитесь!

Союзница просунула руку под комод и, схватив меня за хвост, (А-а-а-а, мля! Больно же!), вытащила наружу.

Кровь капала с меня на пол, а сам я бездыханным трупом болтался, из-под приоткрытых век поглядывая на проверяющих. Хрен знает, что было написано на их мордах, но вроде удивились они не сильно. Как ни крути, а самки тут выше и статусом, и силой.

Лже-хозяйка гордо проползла мимо них и небрежно швырнула меня в стоящее в углу ведро.

— Вы закончили? — надменным голосом поинтересовалась она. — А то здесь теперь убираться надо!

— Ещё одну минуту, госпожа!

Что происходило дальше, из ведра я не видел, но, судя по стуку створок и шуршанию, обыск продолжился. А чуть больше чем через минуту закончился.

— Спасибо, госпожа.

Дверь скрипнула, а затем захлопнулась, и мы снова остались одни.

— Ты как, повелитель? — Жаршаса сразу же подползла к ведру и на этот раз крайне аккуратно подняла меня двумя ладонями.

— Нормально! — пискнул я и скастовал лечение. — Что дальше?

— А дальше! Превращайся! — глаза гранги сверкнули, и она кинула меня на мягкую кровать. — И раздевайся!

А-а… Вот он, момент истины, о котором я старался всё это время не думать. Эх! Чего не сделаешь ради благого дела.

Я вытащил из инвентаря кусок мяса и впился в него зубами. Эффект трансформации отменился почти сразу, и я снова стал грангом.

— Раздевайся, раздевайся, — подбодрила меня змеюка и, показывая пример, разом отключила всю броню.

Да ничего вроде необычного — просто змея с большими сиськами. Даже непонятно, где у неё это… Что там у них для этого самого дела… Впрочем, пофигу, до горячей части я добираться не планировал.

— Да успеется…

Я отодвинулся и отключил только верхнюю броню.

— Да не стесняйся, повелитель, — Жаршаса заползла на кровать и приблизилась вплотную. — Надо же ещё и в роль войти. Так сказать, прочувствовать момент, чтобы он поверил.

— У меня лучше всего получается импровизировать, — прошипел я отполз на самый краешек любовного ложа.

— Да ладно тебе, — бульдозер снова приблизился, и его выпирающие части тела едва не спихнули меня на пол. — Давай хотя бы поцелуемся!

И ко мне, вытянув губы, между которыми вверх-вниз двигался юркий раздвоенный язычок, потянулась огромная красная морда. Ёпта! Ещё и слюна с торчащих зубов капает. Ну на хер! Я резко отшатнулся и таки рухнул на пол.

— Тихо! Он заходит! — пискнула сидящая на тумбочке Фыссаша, и мы замерли.