Глава XXII
— Значит, обсудим в сто первый раз! — воскликнул Альберт, уже не в силах скрывать охватившие его эмоции. — Ты думаешь, что прятать голову в песок — это решение проблемы? Так вот, спешу тебя огорчить: это не так! Чем дольше ты будешь отрицать влияние «эпинефрина» на свой организм, тем хуже будут последствия. Изменение радужки глаза и провалы в памяти — это серьезные симптомы, и нельзя их просто так игнорировать! Слышишь меня?
— Я не игнорирую, — тихо отозвался Дмитрий, все еще глядя в зеркало на свое отражение. — Но и не использовать сыворотку не могу. Она — наш единственный козырь.
Он говорил спокойно и твердо, словно речь шла не о его жизни, а о чем-то постороннем, однако Альберт впервые настолько отчетливо ощущал его страх. Да, тому, кто привык внушать ужас, теперь самому было чертовски страшно. За личиной уравновешенного, не по годам взрослого молодого мужчины, скрывался затравленный мальчишка, который боялся умереть. МРТ, как и анализ крови не показывали никаких изменений в его организме, однако энергетика Дмитрия стала иной. Она напоминала рваную кардиограмму, и вместо прежней бархатистости ощущалась, как покрытый ржавчиной металл. Шершавая, изъеденная и уязвимая. Энергетика тяжело больного человека.
— С этой минуты я запрещаю тебе даже близко приближаться к сейфу с ампулами, — решительно произнес врач.
— Это ты «шепчущему» говоришь? — Лесков нервно усмехнулся и наконец обернулся на Альберта, словно нарочно желая продемонстрировать ему измененную радужку.
— Да хоть самому Господу Богу! Черт возьми, Дмитрий, с каких пор ты стал таким… жертвенным? Не ты ли мне всегда говорил, что в этом мире каждый сам за себя? И что ты никому кроме своих близких ничего не должен? А теперь ты, как идиот, собираешься и дальше колоться тем, что тебя убивает, с криками: «гляньте на меня, какой герой»? Что, думаешь таким образом искупить вину за гибель людей? Очнись! Никому на хрен не далась твоя жертва! Нам нужен лидер, а не смертник! Полукровок становится все больше: среди нас есть мощнейший телекинетик, девушка со способностями Медузы Горгоны, мальчишка, блуждающий во сне! Думаешь, ты до сих пор единственный, на ком планета держится?
Услышав эти слова, Дмитрий неожиданно для Альберта рассмеялся, правда, в его смехе не было даже тени веселья. Он неспешно приблизился к Вайнштейну, и от его взгляда по коже врача побежали мурашки. В эту секунду энергетика Лескова показалась ученому еще более незнакомой, словно перед ним стоял совершенно посторонний человек, лишь называющий себя Дмитрием.