— Хорошо бегаешь, человек, — послышался сбоку знакомый голос.

— Ты меня бросил там одного! — резко развернувшись к Тадаиру, возмутился я, — Даже Сатонису помочь не попытался! А ещё воин называется!

— Я дозорный, — невозмутимо ответил кентавр, — Моя задача предупредить жителей о надвигающейся угрозе, а не сражаться с ней. Что же касается Сатониса... Мой сын знал, на что шёл. В случае опасности напарник обязан прикрыть отступление сигнальщика. Правда, я рассчитывал, что сигнал подам не я.

Я моментально покраснел до самых корней волос. Так стыдно мне не было уже очень давно. Настолько давно, что я успел забыть это неприятное жгучее чувство, которое заставляет тебя отводить глаза и искать способ сбежать подальше от собеседника, забившись в самую глубокую щель.

— Извини, — с трудом выдавил я, — Я не знал, что он твой сын.

Полуконь пожал плечами и проводил взглядом отряд воинов в зеленоватой броне из молодых древесных побегов. От чего могли защитить эти листики, я себе не представлял, но когда в дело вступала магия, ожидать можно было чего угодно.

— Сатонис был младшим из семнадцати моих детей, — нейтрально произнёс Тадаир, — И он был воином с рождения. Судьба редко позволяет нам встретить старость в тепле и уюте.

— Кто эти чудовища? — чтобы сменить неудобную тему, спросил я, — Там, за стеной? Это слуги Эрлик-хана?

— Слуги Эрлик-хана? — удивлённо переспросил кентавр, — Нет, что ты! Это всего лишь немертвые. А вот их хозяева действительно служат богу смерти. Но они очень редко появляются на поле боя лично. В основном гонят в бой свои нечистивые полчища.

— Я думал, что в ваших местах все живут в мире и согласии, — припомнив рассказ Хрруустра, произнёс я, — Вроде как сюда могут попасть только достойные и чистые души...

— Так было, — степенно кивнул кентавр, — Давно... Старейшины эльфов ещё помнят те времена.

— А когда... — осторожно спросил я, — Когда всё изменилось?

— Давно, — слегка усмехнулся Тадаир, — О тех временах тебе лучше побеседовать с теми, кто их помнит. А сейчас нам пора присоединиться к защитникам города.

Не дожидаясь моего ответа, полуконь направился к ближайшей лестнице. Моё мнение насчёт участия в этом сражении особо не учитывалось. По всей видимости, тот факт, что меня пустили внутрь укрепления, уже говорил о том, что я должен отработать защиту.

В целом, ничего против я не имел. Пусть и особого рвения не испытывал. Вероятность схлопотать шальную стрелу всегда имелась, но в последнее время я уже как-то свыкся с постоянным риском для жизни. Как говорится — надо так надо!