В отдалении стояло то самое стадо из полутора десятка коров. По местным меркам, это было очень крупным объектом движимого имущества. Не всякая деревня могла себе позволить такое богатство. Взгляд неожиданно зацепился за массивную крону волшебного древа и по спине пробежала едва ощутимая дрожь. Не от того, что дерево в очередной раз выросло. Это как раз было вполне объяснимо. А от того, что рядом с ним виднелись силуэты каких-то людей. Повторения недавних событий я очень не хотел.

— Пойдём-ка проверим кое-что, — быстро шагая в сторону древа, произнёс я.

У ствола обнаружился почётный караул из двух дружинников. Между гриднями, с отрешенной физиономией на деревянном лице сидел мой фамильяр. Близко подходить мы не стали. Никита меня остановил и негромко произес:

— Лучше его не трогать, — опасливо оглядываясь на лешего, сообщил десятник, — Нервный Куст какой-то стал. На всех кидается, кто ближе чем на сажень к древу подходит. И всё про какие-то ключи твердит. Что только ты подходить можешь...

— Добро, — с облегчением вздохнул я. Леший осознал всю глубину своей ошибки и теперь грудью встал на защиту системы межмирового переноса. Это успокаивало, но мысль как-то ещё защитить или спрятать опасный артефакт меня не покидала, — Тогда идём к коровам.

По дороге мы поймали пару собирательниц. Девицы отчаянно краснели, но руководству населённого пункта отказать не смогли. Куда их ведут никто из девушек спросить не решился.

— Знаете кто это? — прямо спросил я, указывая на флегматичных буренок.

— Коровы, городовой, — покладисто ответила одна девушка.

— Красивые, — смущённо добавила вторая.

— Себе в хозяйство таких не хотите? — спросил я, — За даром отдам!

— Эээ...

Обе девушки ненадолго зависли, а потом внезапно начали обсуждать между собой какие-то свои дела. Такого откровенного игнора я от них не ожидал. Выручил Никита.

— Вот так всё время, — с досадой произнёс воин, — Словно не слышат. Я уже со всеми почитай поговорить успел!

Разгадка странного поведения жителей нашлась в системе строений города. Там имелось сразу два отдельных пункта для регулирования скотоводства. Пастух и мясник. Оба нуждались в отдельных строениях и душах. Никаких дополнительных ресурсов не требовалось, а все первоначальные условия уже были выполнены.

Я отстроил нужные здания и среди жителей немедленно началась стихийная активность. Вся скотина была разделена на группы по ценности и качеству. Кто-то притащил из кузни клеймо. Буренок быстро распределили между новыми хозяевами и пастух принялся за работу.

Иногда условности механики этого города вызывали оторопь своей непреклонностью. В один момент жители ничем не отличались от обычных людей, а в другой совершенно теряли всякую индивидуальность и просто не могли перешагнуть через простейшие границы.