В который раз услышав от Елизаветы слово, за которое могли руки заломать и на допрос отвести, я всё же решил у неё уточнить.

— Слушай, подруга. А не боишься вот так в лёгкую опасные слова произносить? Я конечно понимаю, что ты и сама в прошлом СКИП, но всё таки…

— Ох Семён, — поправила она выбившуюся из косы прядку и посмотрела снисходительно. — Я своё уже отбоялась. Да и к тому же, здесь нравы попроще, нежели на территории L8. Там патрули злее, да и вообщщщ…

Перечёркнутые буквы «СЧ» на её сущности засветились красным и Елизавета сдавленно кашлянула и побледнела. Ей потребовалось полминуты, чтобы прийти в себя и начать дышать спокойно и размеренно. И за это короткое время я не на шутку волнением разошёлся. Наконец, когда румянец вновь прилил к её щекам, она продолжила.

— В общем, у нас тут не так строго, но язык и мысли лучше под контролем держи. У меня, как видишь, не всегда выходит. — оттянула она воротник платья.

— Лизка. Да это же жесть кромешная. — возмутился сверх меры и снова получил коготками кошачьими в грудь. — Да как так жить можно?

— Да только так и можно, Семён. Таков путь тех, кто не дослужил и по собственной воле ушёл. И я свой выбор сделала и о нём не жалею. Так что и ты не смей.

— Но может быть есть способ хоть как-то этот эффект убрать? — не мог я смириться, но ответ её прозвучал спокойно и уверенно.

— Действие инъекции необратимо, Семён. И давай не об этом.

И уж такая волна гнева во мне поднялась, что захотелось прямо здесь, прямо сейчас взять и силами своими эту несправедливость снести к чертям треклятым. Смог же я развоплотить сущей у мажоров, так наверное и с оковами этими душащими как-нибудь справлюсь. Тут и ежу понятно, что дело в начертанном на сущности символе, ведь сперва он загорелся, а уж после Елизавете плохо стало.

Не смотря на мирно спящую Варюшку, хотел я подорваться, да только Елизавету из глубины дома на помощь позвали.

— Так, ты долежи, а я пойду. Если надумаешь раньше уйти, то сделай это через заднюю дверь, иначе местные меня вопросами закидают, — и видимо прочитав во взгляде моём всё тяжёлое и не высказанное, она с усталой улыбкой меня успокоила. — Не переживай ты так. Вечером у Якова встретимся, а сейчас дела, пойми.

И ушла он быстрее, чем успел возразить.

Ох женщины, вечно у них есть дела важнее насущных.

Оставшись наедине с посапывающей Варюшкой, с лёгкой руки в Сигизмундовну переименованную, я уж подумал и правда полчасика покемарить и к себе пойти, но подслушивающим за окном воронам было виднее. Сперва один через кошачью дверцу пролез, потом второй и по свойски так принялись по кухне расхаживать.