И эти звуки в такую ностальгию меня окунули, что чувству этому я от всей души предался. Когда-то ведь мы точно также собирались по молодости и под музыку пели всякое.

— Кутят молодые, прямо как мы с тобой в юности. Помнишь? — спросил у Лизки и она легонько улыбнулась.

— Да уж если и захотела, то не забыла бы.

— Ведь ты же там дралась частенько, — припомнил я с ухмылкой доброй. — И побеждала часто. Эх было же времечко.

— А скажешь, что сейчас не так и бороться не с кем? — полный иронии вопрос её попал в десятку.

С прищуром тонким она теперь смотрела на меня прицельно и блики от включившегося электронного камина как-то уж слишком хищно замерцали в её зрачках. А за окном, тем временем, стихия разгулялась лютая, грозя людям молниями и громом, от которого гудели стеклопакеты. Всё это задавало атмосферу и находиться перед Елизаветой стало самую малость тревожно.

— Уж что, а этого я не скажу, — учтиво ей ответил, на всякий случай ища взглядом сумочку с тазером. А то одного ранения мне с головой хватило и напрашиваться на второе желания особого не имелось. — И хорош меня взглядом буравить. Чай я тебе не мальчик из рок группы.

Она лишь хмыкнула, свой чай потягивая.

— Тогда кто же ты? — прозвучал вопрос ничуть не легче предыдущего.

— Я же тебе уже говорил. Семён Лопатин.

— И в этом ты мне соврал, — протянула она задумчиво, забирая со своего столика маленькую ватрушку и слегка надкусывая. — Мне важно знать, кто ты теперь? Поверь, я всякого странного в жизни повидало, но вот вчерашнее наблюдала впервые. По всем законам нашего мира не Кристиан должен был лежать вчера носом в пол, а ты.

— Ну, наверное иногда чудеса случаются… — хотел я было уклончиво сойти с темы, но не тут-то было.

— Семён. Я не менталист, но чую, когда люди врут и недоговаривают. Хоть мне-то не лги.

— Не врать говоришь… — произнёс печально, чай свой допивая. — А ты уверена, что хочешь знать и что знание это тебе не повредит?

Вернул ей такой же по тяжести вопрос и она заколебалась. И уж не знаю, к чему пришёл бы разговор наш, но ситуацию спасла спортсменка Герда. Проходя по коридору второго этажа, она увидела меня и поприветствовала.

— Ооо, здравствуйте Семён! — наклонилась она через перила и я ей сдержанно махнул рукой, взгляд отводя.

Всё дело в том, что из одежды на девушке имелось только полотенце, повязанное от бёдер до колен. Судя по мокрым волосам и капелькам влаги, блестящих на её мышцах, она вот только что вышла из душа.

— Герда, что я тебе говорила про нормы приличия? — спокойно спросила Елизавета свою послушницу.