И этот исполнительный тип метнулся до пристройки быстрее, чем я успел их кощунственной выходке возмутиться. Хоть и остались от их сущей лишь рваные полотнища, за пределами дома они будто начали скрепляться, как если бы раны затягивать умели. И пусть оставшиеся бандиты и дышали тяжко, и потели изрядно, и в движениях своих были заторможены, это не помешало им приказ Михаэля привести в исполнение.

Да, после пары тройки ударов по стволу яблоньки, (которые не оставили особо серьёзных следов на ней, но добавили мне шрамов на сердце) Толя всё-таки выдохся, да только его тут же сменил держащий меня бугай.

Просто отшвырнул меня под вторую яблоньку, и принялся махать топором куда как ловчее своего компаньона. И тут мне и без воронов становилось ясно, что, в отличие от Михаэля, его приспешники в качалку ходили и базовой силы понабрать успели.

И от каждого их взмаха, от каждого глухого стука по живой древесине, сердце моё вздрагивало и поднывало как прежде. Ведь яблоньки эти я вместе с отцом и дедом выращивал, вместе ухаживали за ними, урожай собирали. Каждая из них как живая душа, столько жизней человеческих на веку своём повидала, а теперь от рук бандитов помирала.

И то ли слёзы мои глаза омыли, то ли штуки эти магуёвские запустились, увидел я всю эту яблоньку насквозь. Такую, какая есть, от листочков и веточек с яблочками наливными и до корней, что в землицу глубоко забрались, и с корнями яблонек-соседушек переплелись. Более того, увидал как по жилам древесным течёт как вверх, так и вниз сок живой. Да что там сок! Будто энергия животворящая. И с каждым ударом эта энергия обрывалась, ниточка за ниточкой.

И такая злоба меня в этот момент обуяла, что разрубают, расплёскивают ту жизнь, которую сами не давали, не взращивали. И что даже не просто сами вкушают, а впустую на ветер разбрасывают.

Вот только хрен им, а не вандальство! Ну уж дудки!

Как там Чёрный говорил? Мысленного намерения будет достаточно? Уж и сам не знаю, как оно получилось, но слова сами складывались, пусть и простые.

— Ой не видать вам плодов. Не вкусить даров. Не убить родное. Не пролить живое. Всё живое уйдёт. Вам лишь мусор и гнёт. Гниль останется, ей удавитесь…

— Эй, пенсия, ты чего там бормочешь? — прикрикнул было отдыхающий Толя, но в этот момент ему на голову упало яблоко.

Сгнившее яблоко.

А за ним и следующее, и следующее, и ещё одно. И вместе с этим на рубивших дерево градом осыпались жухлые листья.

Давно у меня эта яблонька стояла и видно было, что доживает свой век она от болезни, хоть и из последних сил плодоносило. И теперь от слов моих, от намерения и внимания моего все силы её через корни утекали к соседним яблоням, которые прямо на глазах наливались сочностью и зеленью. А вандалам остался лишь град из яблок гнилых, да плесени жидкой, плотно их тела облепляющие. Сухие же листья лишь добавили внешнему виду мажоров дополнительного колорита.