Это была не палка. Это был меч. Самый настоящий японский меч. Катана. Просто в рюкзаке она лежала в специальных ножнах и я видел только ее рукоять, поэтому перепутал с палкой. А сам рюкзак у деда огромный, толком не разберешь.

В этот момент между девкой и Кайоши сложилась критическая ситуация. Мутантша в очередной раз с силой откинула его назад. Дед, как в лучших кадрах боевика, приземлился, опираясь на правую ногу. Он согнул ее в колене, будто делает выпад, а левую наоборот, отставил назад и немного выпрямил. Одной рукой уперся в землю, прямо пальцами.

В таком положении Кайоши по инерции, из-за удара, отбросившегося его назад, проехал пару метров. Потом он поднял голову, посмотрел на девку и снова прыгнул вперёд. Но в этот раз красноглазая тварь оказалась быстрее. Мутантша налету поймала деда за шею. Просто как пушинку. Ухватила его за горло и подняла вверх. Вот тут стало понятно, все, нельзя терять ни минуты.

— А-а-а-а-а! — Заорал я, хотя это вообще было ни к чему.

Видимо, на генетическом уровне сидит в русских людях потребность идти в атаку с громким криком. Ну хоть не «ура!» и то дело. Иначе выглядел бы очень героически, но очень странно.

А потом прыгнул к мутантше и со всей силы полоснул ей по спине катаной. Думал, немного покалечу тварину. Немного…

Вы когда-нибудь видели, как хорошо наточенный нож режет масло? Ага… И я видел. Вот в мгновение, когда лезвие коснулось женского тела, произошло то же самое. Девку просто рахреначило пополам. Ровно пополам.

Но и это не самое страшное. Гораздо интереснее было то, что последовало за ударом.

Мутантша удивленно всхлипнула и разжала руку, которой держала деда за шею. Он, естественно, плюхнулся на колени, активно хватая ртом воздух.

А потом девица, опустив голову и посмотрела на свое тело. В этот момент как раз ее верхняя часть, четенько срезанная катаной, соскользнула по нижней и плюхнулась на землю. Просто разрез вышел косой немного. Но такой аккуратненький, будто я всю жизнь кромсал людей пополам.

Причем, вообще не было крови. Вообще! Она словно застыла, превратившись в твердую субстанцию. Более того, когда верхняя половина девицы свалилась на землю, я в разрезе смог наблюдать человеческий организм.

Вместо того, чтоб истекать кровищей, терять кишки и дергаться в предсмертных корчах, эта половина вдруг оперлась на руки, словно орангутанг-инвалид, развернулась и уставилась на меня злыми глазами. Лицо, причем, выглядело все таким же нетронутым. Будто не по нему сейчас прилетали удары Кайоши. Ноги, что показательно, вместе с бедрами и частью талии просто стояли рядом, нетерпеливо топчась на месте.