Синода уставился на меня с ожиданием, будто мой ответ сейчас реально что-то значил.

— Много. — Кивнул я, кстати, достаточно искренне. На самом деле, бедолаги прямо в каком-то рабстве находятся.

— Вот! — Кумитё поднял указательный палец вверх. — Да, мы не вредим обычным людям. Но совсем не в том смысле, который ты имеешь в виду. Согласно кодексу, якудза не имеет права причинять ущерб. Если такое произошло, он возместит потери или даже получит наказание. Но… Разве у кого-то есть эти потери кроме меня?

— Эм… Ну… Видимо, нет. — Ответил я осторожно, подбирая слова.

Так понимаю, мы подходим к основной части беседы. Поэтому сейчас нужно очень хорошо думать над каждым словом, чтоб не подписаться на какую-нибудь ерунду, чреватую последствиями.

— Да… И вот у меня вопрос к вам, Адачи-сан. По кодексу, который вы так смело упоминаете, братья, замеченные в неправильных действиях, должны искупить свою вину, отрубив часть собственного пальца. Вы, наверное, слышали об этом ритуале. Он известен как «юбитсуме». За первый проступок достаточно отрубить кончик мизинца, но дальнейшие ошибки приведут к более серьёзными увечьями. Если вы ссылаетесь на свод законов и правил, тогла получается, ваш брат, который нанёс ущерб мне, должен за это поплатиться. Мы с вами уже пришли к тому мнению, что патрульный — нужный для общества человек. Он каждый день рискует жизнью по ночам ради простых людей. Ради нас с вами. Однако, при этом, кто-то же должен ответить…

Синода подошел к своему большому столу, открыл ящик и вытащил оттуда приличных размеров нож. Вернее, конечно, это был не совсем нож. Скорее мини-версия катаны.

— Вы готовы ответить за брата? — Кумитё положил столь тревожащий мое сердце предмет на столешницу.

— Синода-сама, мне очень жаль, что Кэзухиро поступил необдуманно и некрасиво. — Начал я, чувствуя при этом, как засвербели оба мои мизинца на руках. — И я согласен, что это крайне неправильно с его стороны. Да, плохой поступок требует наказания, но…

Я замолчал, делая вид, будто соображаю, как лучше высказаться. На самом деле, лихорадочно думал, пытаясь понять, что именно хочет этот тип. Ведь очевидно же, ему сто лет не вперлись ни в одно место мои пальцы. Ни кончик, ни половина, ни целиком. Что я могу предложить Синоде? Что он ждет от меня?

— Я мог бы сам разыскать украденную вещь. — Выдал, наконец, самую подходящую версию. — Если вы объясните, что украл Кэзухиро, я смогу хитростью выманить у него эту информацию и вернуть вам потерю.

— Хм… — Синода сделал задумчивое лицо. Однако по его взгляду я понял, что угадал.