- Подойдет?

- Кидайте сюда.

Алла Никитична с сомнением посмотрела вниз.

- Кидайте. Сейчас люди поедут на работу, все следы затопчут.

- Кидай, Алка, что кобенишься. Тебе человек сказал- кидай быстрее – загомонили свидетели и очевидцы. Погрызенная с одного бока облезлая резиновая уточка, весело подскочила от поверхности дороги.

- Демон, ищи, нюхай – я сунул игрушку под нос удивленному псу: - ищи Нику.

Демон откровенно заржал мне в лицо, но потом вскочил, и, сделав круг, разгоняя бабок с пути, как испуганных кур, деловито поднял ножку у тополя, под умильные вздохи женщин. Затем мы, управляемые незаметными движениями поводка, припав носом к земле, выбежали со двора. Несколько, самых бойких пенсионерок, во главе с Аллой Никитичной, выбежало вслед за нами, но конечно отстали, и только смотрели вслед, приложив ладошки ко лбу от лучей встающего на востоке солнца. Мы бодро шли по «следу». Не знаю, насколько мой пес чувствовал запах болонки, но движения брезентового поводка он улавливал хорошо, с силой увлекая меня по выбранному мной маршруту. Минут за пять мы добежали до старого квартала напротив Дома культуры «Каменщик», что притулился возле Кленовой рощи. Маршрут наш закончился возле серой будки запасного выхода из бомбоубежища, стоящей во дворе трехэтажного здания послевоенной постройки. Отпихнув в сторону возбужденного пса, я заглянул в дыру, ведущую вниз. Грязно – белый комок метрах в трех внизу вскочил и возбужденно затявкал. От радости, что кто-то ее навестил, она подпрыгивала вверх, почти на полметра, как молодой щенок. Я вздохнул, и, развернувшись, начал спускаться вниз, осторожно нащупывая ногами ржавые металлические скобы. Ночью, когда я спускал на дно камеры Нику, я чуть не сорвался в темноте с влажных металлических трубок. Если что, лететь бы пришлось вниз минимум на пару метров, на покрытый толстым слоем грязи, но бетонный пол. Ника, видя вверху ушастую морду, возбужденно –взвизгивающего кобеля, с которым у нее в последнее время сложилась взаимная симпатия, была рада видеть даже меня, охотно пошла ко мне на руки и, даже, попыталась облизать мне лицо.

- Ну, пойдем, узница совести, домой, а то мама тебя заждалась, все дома на уши подняла.

С трудом выкарабкавшись из неудобного лаза, прижимая к себе одной рукой возбужденную болонку, я встретился взглядом в удивленно- таращащегося на меня местного дворника

- Вот, соседская собака потерялась и к вам тут упала – бодро доложился я оператору метлы и лопаты. Он сочувственно закивал и вернулся к кучке окурков, лежащих у его ног.