Мой ротный не выдержал и ухмыльнулся. Подполковнику М. это не понравилось:

- Сергей Геннадьевич, я что-то смешное здесь говорю?

Ротный встал и пальцем потыкал в какую-то бумажку, лежащую перед замполитом, очевидно в жалобу, где меня обвиняли в хождении строевым шагом под дверью соседки в ночное время. Замполит выпучил глаза, но справился с ситуацией, и стал просматривать другие жалобы, заявления и коллективные обращения.

- Громов, ты с кем живешь?

- Один.

- Тут написано, что ты дома притон устроил, шалав водишь.

- Товарищ М., вы сейчас мою невесту шалавой назвали как коммунист или как заместитель начальника отдела по политическому воспитанию?

М. хрюкнул и раздраженно отбросил бумагу:

- Громов, я никого никак не называл, z просто зачитал текст заявления.

- Старушка головой скорбна, и на учете у психиатра состоит, а вы за ней как…. гхм, глупости повторяете.

Замполит понимал, что нить заседания он теряет, поэтому с новой силой углубился в бумаги по моему персональному делу. Через пару минут он, вернув самообладание, с раздражением бросив ротному:

- Сергей Геннадьевич, я не вижу его объяснительной!

- Он два дня на выходных был, не cмогли его дома застать.

- То есть ты, Громов, отдыхать любишь?

- Никак нет, товарищ подполковник, позавчера ночью, оставшись работать в личное время, в составе поста двести двадцать шесть, совместно с автопатрулем двести девять, задержали семерых воров, вскрывавшись гаражи. Я работать люблю – я скромно шаркнул ножкой: - Разрешите вопрос, товарищ подполковник, я слышал, что наши задержанные дают показания на два десятка краж. Поэтому у меня вопрос- нам за сколько раскрытий премии дадут?

Как он орал, как орал. Очки, в тоненькой золоченной оправе, соскользнули с вспотевшего носа политработника, и упали на стол, руки беснующегося замполита беспорядочно хватали бумаги из моего персонального дела и махали перед моим носом, чтобы затем отбросить их в сторону и схватится за новые. Из воплей зама я узнал, что я рвач, хапуга и недостоин служить в доблестной милиции, что я случайно попал на задержание, а своим тупым, жадным умишком ни на что самостоятельное не способен, и пока он здесь замполит, ни в одном приказе на поощрение за раскрытие преступления в составе поста или патруля, моя фамилия фигурировать не будет.

Наконец, подполковник успокоился, отдышался, а потом почти спокойным голосом спросил, почти по-доброму спросил:

- Сергей Геннадьевич, а может уволим его? Я чувствую, это будет лучшим выходом. Нам всем спокойней будет. Завтра отправим в областное УВД на кадровую комиссию, и все, пусть умничает в народном хозяйстве. А перед этим еще из комсомола выгоним за недостойное поведение на кадровой комиссии, вот товарищи – замполит трагически обвел всех скорбным взглядом: - все подпишутся.