Целый день я графиню водил по замку рассказывая, что тут и как, показывая все закутки, рассказал о Злыдоре, поведал про обстановку в баронстве. Но смотря на графиню, я видел, что далеко не интерес к замку и тем более к баронству у нее был в приоритете. По какой-то причине со всеми, с кем я ее познакомил, она нормально общалась, ну, кроме слуг, и то с ними она говорила еще хоть как-то умеренно. По неведомой для меня причине именно меня она начала кошмарить изо дня в день. Словно я ее слуга, который должен исполнять все прихоти.

Как-то раз она заявила, что у нее плохие условия проживания и я должен организовать ей более комфортные, соответствующие ее статусу. На вопрос, что ее не устраивает, она ответила, что в ее комнате, нет рун воздуха и подогрева, которые бы проветривали и отапливали помещение. А также что у нее подушка с одеялом слишком жёсткие, а она привыкла отдыхать на шелках. Это она вывалила не слугам, не Митяю, а сказала вызвать меня через слуг, чтобы я явился и выслушал все проблемы, с которыми столкнулась графиня, пребывая у меня или, как эта курица думала, у себя в замке.

Делами баронства данная титулованная особь не особо интересовалась, ее больше заботил комфорт. Если раньше я думал, что у меня было чисто в башне, то как оказалось, я сильно ошибался. Ровно половина слуг замка была выделена по поручению графини для очистки донжона. Они полировали, красили, белили, вычищали все, что только можно.

Графиня на третий день вызвала Алана Бонвиля, приехавшего с ней телохранителя, который одновременно был ее подручным в мелких делах, чтобы тот нашёл плотников для изготовления мебели для всего донжона, а с ее щедрой руки выделили на это деньги. Немалые, я вам скажу. За сто золотых можно было весь замок украшенной резьбой мебелью обставить, но она заказала именно на донжон.

Так как я не хотел, а тем более не мог все свое время уделять графине, я начал удаляться в подвал, что уже ближе к концу недели ее сильно заинтересовало. Когда она разнюхала, куда я пропадаю, начала узнавать про подземелье и тогда первый раз она встретилась с преградой, то есть с раксами. В этот день и состоялся наш разговор с криками и хлопаньем дверьми.

Если и дальше все так будет продолжаться, я не исключаю, что пошлю все куда подальше и полечу в лес. Так как грубить я ей не могу, тем более если посмотреть объективно, она тут хозяин, пока меня не назначили, но даже если бы я был бароном, ситуация была бы такой же. Внучке герцога в его же герцогстве грубить не мог никто.

Вопрос в другом, сама внучка так себя вести не должна, что уже подметили и Зигфрид, и Авитус и в один голос твердили, что причина ее поведения в чем-то другом, а не просто в моем происхождении. Но меня она мало интересовала. Книги, привезенные магистром, очень много могли дать в теории, и было бы большим упущением тратить время не на них, а на разбалованную особь, которую не мешало бы выпороть, но как оказалось, она и сама может выпороть меня.