Добрался до Находки, рёвом оповестил окружающих, вне зависимости от причастности, что моё почтенство изволит хотеть жрать. Пожрать мне оперативно и обильно начислили. И пока я восполнял дефицит организма в белках и прочих коровах, Рейнары зачастили всякие извинения. Упомянув что Щелец не сдохла, но лежит в панцире и на тыкание в него палочкой не реагирует.

— Так в панцире, потому что. Потому и не реагирует, — мудро и почтенно прочавкал я. — Так, уважаемые, всё это весело, но давайте к делу. Отравителя я поймал…

— И скушали? — пискнула лисичка-подросток, с ужасом (хотя с ужасом — не только она) наблюдающая на уничтожение тысяч провизии.

— Нет, — отрезал я. — Испорченный был, потому не скушал. И немного проголодался, — пояснил я свой незначительный аппетит. — Так вот, догнал, поймал и не скушал. И больше отравитель не будет.

— Что не будет?

— Совсем не будет. Вообще и совсем.

— А род Боричей…

— А вот тут, уважаемая, — нахмурился я, обращаясь к старушке, — дело ваше. Мои дела — мои. Ваши — ваши. Что и как у меня будет с Боричами — вас не касается. Как и меня, что у вас или Щелецов, — разграничил я зоны беседы.

Потому что после действия Барисула, с одной стороны, выходило, что свинтусы «подло напали» на меня и Рейнар. И на Щелецов, за компанию. Совсем подло и неблагородно, то есть естественный ответ по укладам, традициям и всякому такому — кровная война родов. Но это сферически и в вакууме, как понятно. Боричи — данники Корифея, Барисул — «принятый родович», за которого по букве род отвечает. А по факту, за счёт того, что не было кровного родства, есть некий люфт, зависящий от воли «подвергнутых подлому и бесчестному нападению».

В общем, я от данной ситуации официально отклонялся: например, Рейнары, положим, предъявляют свинтусам претензию. И, теоретически, говорят: так и так, вы потравили подло, чуть нас не подставив непричастных нас, почтенного видома Михайло Потапыча, ну и Тортиллу, совсем непричастную, тоже потравили. То есть, фактически вмешивают меня в конфликт родов. А разграничивая «области нападения и ответственности», я выводил свою морду из этой шебуршни. Понятно, что, возможно, мне Боричей реально придётся вырезать к чертям, но именно как «роду Потапыч», независимо и по делу.

Может, и стоило бы «подмазаться», но проблем из этого вылезет как бы не побольше, чем от Боричей. Я всеми силами стараюсь сохранить нейтральность, хотя бы внешнюю — в общем, нахрен в качестве потерпевшего входить в группу «обиженные Боричами».

— Вина же ваша передо мной, — продолжал я, потому что извинениями подзадолбали, — на ваше усмотрение. Не твоё, уважаемая Нариха, а рода Рейнар, так что хорош извиняться уже. Аппетит не испортите, но подавиться же могу!