Но, опыт, как говорится, не пропьёшь, как бы двусмысленно это ни звучало… Что такое держать лицо после опрокидывания рюмки крепкого алкоголя я прекрасно знаю ещё с прошлой жизни. То, что тут эффект раза в два — три сильнее, меня не сломило, и на моём лице не дрогнул ни один мускул.

Я спокойно поставил пустой бокал на стол и, степенно облизнув губы, поинтересовался:

— С первым вопросом мы разобрались. Второй, я так понимаю, интересует вас ничуть не меньше?

Лекарь рода аж крякнул, как увидел, что я выдул залпом бокал той «бормотухи», что мне налили, и снова переглянулся с моим отцом. В который уже раз…

Отец побарабанил пальцами по столу, посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, а затем, поставил свой бокал на стол:

— Ты прав. Пожалуй, сначала Семён расскажет всё, что произошло с его точки зрения, а потом ему, да и мне в не меньшей степени, будет интересно получить ответы на некоторые наши вопросы.

Я кивнул и лекарь рода, откашлявшись и тоже отставив бокал в сторону, начал:

— За всё время лекарского искусства описано лишь несколько случаев, когда удалось вернуть человека к жизни с оторванной головой. Лекари тогда находились буквально в шаге от пострадавшего, и даже так у них было всего несколько секунд для того, чтобы попытаться спасти жизнь. В абсолютном большинстве случаев лекари не успевали. — Семён Михайлович потёр свой подбородок и посмотрел на моего отца. — Так вот, когда я вошёл в Ваш кабинет, было уже поздно, шансов на спасение однозначно не оставалось. Но… — Он многозначительно посмотрел уже на меня. — Ваш сын сказал, цитирую: «Латайте, я пока подержу его душу». Потом, ещё добавил, что пока он рядом, Вы не умрёте. И ведь, как ни удивительно, но именно так и вышло! Хотелось бы узнать у Владимира Николаевича… про какую душу он говорил? И каким образом ему удалось Вас спасти?

Отец слушал лекаря очень внимательно, затем, посмотрел на меня и приподнял брови:

— Действительно, очень интересно…

Я же задумался.

Вообще, изначально, я не собирался светить своими умениями, хотел потихоньку вживаться в новый род, особо не отсвечивая. Вот только, случилась экстренная ситуация, и уж вышло, как вышло… Теперь передо мной стоит главный вопрос — что именно рассказать? Потому что просто отмолчаться не выйдет.

Придумать какую-нибудь басню, что сам не понял, как так вышло? Бред. Передо мной не идиоты, а только идиотов удовлетворил бы такой ответ. Так что -мимо. Да и пока что мой новый отец ко мне с подозрением не относится, а вот, если начну юлить…

Нет, надо говорить правду. Не всю, естественно. То, что в теле его сына душа другого человека можно и умолчать, если сами не спросят. А вот про сами души придётся рассказывать — всё как есть.