Первым сдался я, подбодрив того ладонью:

— И-и-и?

— Точно! Вы же память потеряли… Тогда начну издалека…

Семён Михайлович подвинул табуретку, что стояла рядом с тумбочкой, поближе к моей койке и, усевшись на неё, продолжил:

— С самого рождения, у всех людей есть энергетическая структура — в виде колодцев магии и магических каналов. У магов активен первый, самый маленький колодец. Когда маг творит заклинание, мана из колодца поступает по магическим каналам в руки, или в ноги, или в голову. В зависимости от того, что именно за заклинание используются разные магические каналы. Когда поток маны мал — всё в порядке, трудности начинаются после того, как у мага пробуждается второй колодец. Маны становится так много, что ширины магических каналов не хватает, они начинают растягиваться, становясь постепенно шире. Но сам процесс, скажем так, не очень приятный. Когда каналы заживают после очередного воздействия на них — это сопровождается болью. И, чем большее воздействие было на магические каналы — тем сильнее боль. Вы же… — Лекарь опять тяжело вздохнул. — Владимир Николаевич, не знаю, как Вы смогли сделать заклинание богоподобного уровня, но Ваши каналы после этого заклинания разорваны в клочья. После разрушения, мана от Ваших колодцев шла потоком напрямую, просто рядом с ошмётками каналов…

Я уточнил:

— Вы сказали, что каналы заживают. Значит, они восстанавливаются?

Лекарь в очередной раз тяжело вздохнул:

— Да, они самовосстанавливаются со временем, но есть один очень большой нюанс… боль от восстановления энергетических структур организма очень тяжело купируется обезбаливающими. Не помогает даже введение пациента в коматозное состояние. Боли от энергетических повреждений не избежать даже в забытие. От неё нет спасения и со временем, она лишь нарастает. При таком количестве повреждений как у Вас, маги, увы, не выживают… Простите…

Я прислушался к своему организму — боли пока не было, но я, на всякий случай, подкрутил эйфорию чуть сильнее.

Перейдя на магическое зрение, глянул на своё тело. Нити каналов были видны, но выглядели, как будто, размазано. Понятно… обычным магическим зрением понять состояние каналов сложно, но раз лекарь говорит, что они в клочья, значит в клочья. Он, видать, своими зелёными руками это проверяет.

Из моих мыслей меня вывел голос Семёна Михайловича:

— Странно, Вы ведь ещё не под обезболивающим… — Он достал из нагрудного кармана фонарик и посветил им мне в один глаз, затем,в другой. — Вы чувствуете боль?

Я зачем-то соврал:

— Чувствую, терпимо. — Затем, хлопнул ладонью сбоку по плечу лекаря, чтобы приободрить. Очень уж похоронный вид он имел. — Не волнуйся, всё будет хорошо!