— Как и у нас! Думаешь, что император решил превентивно убрать и наш род?

Афанасий развёл руки в стороны:

— Вероятность этого достаточно высока. И вот, ещё…- Он протянул главе рода конверт. — Приглашение на императорский приём.

Николай Фёдорович как-то сразу посерел:

— Это конец… Срочно вызови Марию и Владимира… А, Семёну пусть передадут, чтобы он отпустил Владимира из лазарета. Это мой приказ.

Загородное имение рода Лесковых. Лазарет.

Из лазарета меня так и не выпустили. Семён, лекарь рода, сказал, что даже если я чувствую себя хорошо, то это не значит, что я могу уйти из-под надзора.

Если в будущем случится подобная ситуация — то ок, он меня выпустит. Но в первый раз — это исключено. Трое суток, как минимум, я должен буду находиться в лазарете.

Что самое интересное, говорил он это ни секунды не сомневаясь, что я буду исполнять его указания. Походу, предписания лекаря в этом мире чуть ли не закон. Даже отец смирно себе ждал, пока лекарь не позовёт его.

Встреча с ним, кстати, прошла… достаточно сумбурно.

И это — понятно. Он-то ждал прощания с сыном, а в итоге, встретил немного придурковатого меня — под эйфорией. Так что когда убедился, что я чувствую себя нормально, то удалился с крайне задумчивой физиономией.

Я же решил научиться магии. Хоть Семён и строго запретил мне ею пользоваться — пока полностью не восстановятся магические каналы, но с теорией-то это не мешает ознакомиться.

Так что я ждал штатного учителя магии, (тут и такой, оказывается, есть), но вместо этого, ко мне в палату зашёл сам Семён и проводил удивлённого меня к отцу…

Мда… Только ведь недавно он рассказывал, что никуда меня не отпустит, а теперь — сам же и спровадил.

Видимо, случилось что-то серьёзное, а я сейчас стою перед дверью в переговорную и улыбаюсь — как дурак.

Долбаная эйфория! Пришлось её недавно поднять ещё выше, потому как, в руках начало жечь.

Кое-как собравшись с мыслями и всё-таки убрав дурацкую улыбку с лица, я зашёл внутрь.

Первым в глаза бросился отец. Он, будто постарел на десять лет — сидел в кресле ссутулившись, а взгляд… пустой какой-то.

Напротив, спиной ко мне, сидела сестра.

Отец кивнул на стул рядом с Марией:

— Присаживайся…

Раньше по центру здесь стоял большой стол, а сейчас его не было, вместо него — стоял какой-то журнальный столик.

Кивнув Марии, как-то странно на меня посмотревшей, я сел в кресло, на которое он указал и в переговорной воцарилась тишина.

Отец молча смотрел на Марию тяжёлым взглядом. В его голове явно витали какие-то тягостные мысли. Переведя взгляд на меня, он наконец прервал молчание: