— Внимание! — услышал я голос князя, — приказываю! Уничтожить тварь!
— Нет! — Крикнул я, — стоять!
Из-под передней части днища БТР в одержимость полетели огненные снаряды. Ударили в чудовище. Пламя тут же объяло кузов. Тент вспыхнул. Одержимость-грузовик утробно заурчала, гулко топнула в нашу сторону. Из грузового отделения метнулись горящие ракеты.
— Проклятье! — я сжал зубы, — Князь! Слишком большой риск! А черт! Давайте свет! — скомандовал я магам-световикам, когда увидел, что несколько ракет помчались под днище и напали на остальных.
Воронов и Соркин вскинули руки. Вокруг вспыхнуло белым. Да так, что даже в шлеме мне пришлось зажмуриться. Когда открыл глаза, увидел, как одержимые твари бросились врассыпную. Одна за одной стали исчезать за пределами света прожектора.
Горящая, словно огромный костер одержимость медленно развернулась. Затопала прочь. Солдаты же, в боевом строю показались из-под днища БТР. Принялись кастовать совместное заклинание.
Я огляделся по сторонам. Одержимостей было не видно, но я оставался бдителен. Внезапно, сзади раздался грохот. Только через мгновение я понял, что распахнулся тыльный десантный люк. Я обернулся.
Это был Луцкий. Он, неуклюжим бегом немолодого человека двигался к Ограждению. Майор воспользовался тем, что десантный отсек остался пуст. Проклятье! Князь! Ну куда тебя понесло?
— Стой! — я бросился следом, спрыгнул с БТРа, — куда! Там еще может быть опасно!
Внезапно, справа промелькнула одержимость. На доли секунды тварь-ракета стала видима. Она промчалась перед Луцким, да так, что он заметил ее, когда было уже поздно. Хвост-щупальце подхватил майора. Тот вскрикнул, а потом, когда одержимость понесла его во тьму, заорал, как животное.
— А, проклятье! — оскалился я под шлемом, но среагировал мгновенно, — Фырчик, фас!
Глава 5. Чужое желание
На земле раскрылся зеленый портал. Железный пес вынырнул из него, гулко приземлился на железные лапы. Почти сразу Фырчик пустился с места в карьер. Я едва успел запрыгнуть на стальную спину ифрита.
Мы побежали так быстро, что ветер зашуршал о шлем. В темноте мы не могли видеть одержимость. Тем более что она почти сразу перешла в невидимый режим. Ее выдавал только орущий во весь голос Луцкий.
Фырчик бежал на звук. Я же включил ифритное зрение. Мир вокруг, из непроницаемо черного превратился в кисельно алый. Туман эфира забивал зрение. Ифрит, однако, виделся в нем более красным пятном. Он несся и скакал, перепрыгивал поваленные деревья и воронки от бомб.
Проклятые одержимости… Ифриты воспринимают людей как раздражители. Почти всех, чьи эмоции отличаются от тех, которые породили одержимости. И эта ракетная гадина решила, что мы опасны для нее, ее братиков, и похоже, мамочки. Таким образом, они защищаются. И считают, что лучшая защита — это нападение.