— Дай угадаю, — я скрестил руки, — именно тогда ты узнала обо мне.

Она кивнула.

— Правда, он не сказал, что ты и он один и тот же человек. Что вы — Ифритор из другого мира. Я узнала это лишь от тебя.

— Он сказал, — догадался я, — что я приманиваю Пожирателя?

— Да. Сказал, что ты тоже ифритор. Что ты случайно создал Пожирателя в прошлом, а теперь любой ценой пытаешься оградить свой мир от его лап. Прыгаешь между мирами, натравливая тварь на другие параллели. Чтобы твоя могла жить.

— Эту мысль, — улыбнулся я, — Салазар достал из нашей общей памяти, когда Ифритор, в одной из прошлых жизней, долго размышлял о том, как бы можно было поступить, чтобы спасти наш родной мир, когда он был еще жив. Я помню, как ужаснулся, когда все это пришло мне в голову.

— Да, — девушка приблизилась, оперлась попой о стол рядом со мной. Мы выпили по глотку, — это звучит ужасно. И я поверила ему. Поверила, без сомнений. И даже, когда он сказал, что мое тело нужно ему под ифрит, я согласилась. Он выглядел убедительно. Даже слезу пустил. А ты, — она тронула горлышко бутылки, — делал так раньше? Жертвовал кем-то?

— Я вселял божественные ифриты в преданных мне людей. Да. И жертвовал ими.

— А женщины?

— Среди них были и женщины.

— А любимые женщины? — девушка подняла глаза, мы встретились взглядами, — ты смог бы пожертвовать любимой, чтобы остановить Пожирателя?

Я молчал.

— Прости, — Аля снова опустила глаза, — это очень личный вопрос. Я просто хочу понять, любил ли он меня на самом деле? Ведь я… я до сих пор люблю. И ничего не могу с собой поделать.

— Раньше, — я поднялся, выпрямился перед ней, — я бы без колебаний ответил, что да. Я пожертвовал бы всеми близкими ради уничтожения Пожирателя. Теперь, — девушка удивленно подняла на меня взгляд, — теперь я знаю, что отдал бы все, чтобы спасти от него своих близких. Любил ли он тебя? Возможно. Но Салазар идет путем Ифритора. Для него ничего не важно. Ничего, кроме Пожирателя. Он принесет в жертву все, чтобы остановить его. Все, и даже свое тело. Но не душу. Ведь кто же остановит Пожирателя, если Ифритор перестанет существовать?

— Это… звучит разумно, — она опустила глаза.

— К черту такую разумность, — холодно проговорил я, — других попыток больше не будет. У меня осталась лишь одна. Эта попытка и эта Параллель.

— А он?

— А он использует нашу Землю, как начиненную гнилью овцу, которую должен сожрать дракон, а потом сдохнуть от трупного яда. Это не выход.

Между нами повисла тишина. Девушка не знала, что сказать. Уставилась на носки своих кроссовок. Я аккуратно взял бутылку из ее пальцев. Сделал несколько больших глотков. Подойдя к окну, отдернул шторы. Серый свет зимних сумерек смешался с другим — теплым, излучаемым люстрой.