— Нечего тут думать, Владыка, — уверенно произнёс чаровник. — Убей мальчика.
— Я подумаю над этим, — пообещал Николай, после чего мы попрощались с достопочтенным Згалом и ушли.
Выйдя на улицу, какое-то время мы просто молча стояли, переваривая полученную информацию. Всё, что сказал Згал, не укладывалось в голове. Убить Добрана? Убить мальчишку просто из-за того, что он когда-нибудь может стать опасным? Для меня, человека двадцать первого века, это была дикость, но в парадигме этого мира чаровник действовал вполне логично: зачем рисковать, если можно не рисковать?
Оставалось теперь понять, какого мира было больше в Николае: нашего с ним или уже этого? И похоже, от этого зависела судьба Добрана, как бы дико это ни звучало. Надо было обсудить с Николаем сложившуюся ситуацию, но я не знал, с чего начать разговор. И что вообще говорить? Какие доводы привести в пользу того, что не надо убивать Добрана, кроме того, что он ребёнок и Згал может ошибаться? Так себе доводы, если Владыка Севера уже мыслил категориями этого мира.
Разве что стоило сыграть на том, что такой сильный чаровник нужен самим. Особенно в свете возможной войны с чёрными альвами, вестником нашествия которых Добран вполне мог являться. А если он вестник нашествия этой жуткой орды из другого мира, то по логике он же должен стать и оружием против них. По крайней мере, можно было попробовать надавить на это.
Главное, чтобы Добран теперь не чудил и ничего экстраординарного не вытворял. И продолжал есть мясо. Я ещё раз попытался вспомнить, когда он ел его в последний раз, но вспомнить не смог. Зато в памяти тут же всплыли его утренние слова о грусти собак и жалобы на то, что с ними на псарне плохо обращаются. И недовольство, что Желтку не дают нормально побегать. Утром я вообще пропустил это всё мимо ушей, но теперь эти слова воспринимались иначе.
Да уж, показали, называется, мальчика специалисту, чтобы не переживать. Теперь придётся переживать в десять раз больше. Если не в сто. Но с другой стороны, лучше такие вещи знать. Хотя, конечно, пока не знал, было спокойнее. А теперь вот думай постоянно. И следи: не перестал ли Добран есть мясо.
Глава 20
Мы вышли на улицу, отошли немного от крыльца и остановились у края выложенной камнем дорожки. Слова огневика всё ещё стояли в ушах, всё услышанное было слишком тяжёлым, чтобы сразу уложиться в голове. Стояли молча, каждый переваривал полученную информацию, и лишь через некоторое время Николай спросил:
— Ну и что ты на это скажешь?
— Я до такой степени охренел, что мне сейчас и сказать нечего, — признался я. — Но очень надеюсь, что ты ко всему услышанному подойдёшь критически.