— Тогда позвольте доложить второе сразу. При многочасовой подготовке он не работает вовсе.

— Отчего не работает?

— Оттого что немец под подготовкой уводит людей в убежища и возвращает их по сигналу. Мы час бьём по пустому окопу, потом идём — и встречаем целые машины на непорванной проволоке. И так третий раз подряд на одном и том же месте.

— Это вам известно откуда?

— Из ноября. Не отсюда — у нас на участке. Но делает он это везде одинаково, потому что это разумно.

Руднев отошёл к окну и оттуда посмотрел на меня через плечо.

— Хорошо. Тогда слушайте, что я вам даю, и слушайте внимательно, потому что второго раза не будет и переспросить будет некогда.

Он вернулся к столу.

— Я даю вам вашу же полосу. Ту, где стои́т ваш батальон и где вы всё промерили ногами. Я не даю вам северный участок, туда вас никто не пустит, и я туда не пущу — там сейчас три дивизии, и они делают то, что им приказано. Я даю вам право сделать на вашей полосе одно дело так, как вы написали, и никто вам в этом не помешает. Я даю вам гренадерские команды четырёх дивизий — с людьми и с их снаряжением. И я даю вам срок.

— Какой мне даётся срок?

— Шесть дней. Считая нынешний.

— Отчего же именно шесть?

— Оттого что на седьмой пойдёт вода, — сказал он. — Вы её сами видели на гати. Ночью держит, днём не держит. Через шесть дней здесь не пройдёт ни человек с грузом, ни двуколка, ни, простите, ваш порядок. И тогда всё, что вы напишете, ляжет до осени, а осенью его будет читать другой генерал и другой капитан.

Я не стал говорить, что за шесть дней нельзя сколотить людей из четырёх дивизий. Он это знал не хуже меня.

За стеной зазвонил телефон, потом ещё раз, и штабс-капитан внёс аппарат на длинном шнуре и поставил на угол стола. Руднев взял трубку.

— Слушаю… Когда начали?.. По чьему приказанию?

Он слушал долго, и в трубке было слышно не слова, а голос — ровный, далёкий, с потрескиванием, будто там жарили что-то на сухой сковороде.

— Потери донесут к вечеру?.. Хорошо. Не к вечеру, а как сочтут ротные. Мне не нужно круглого числа.

Он положил трубку и подвинул аппарат от себя.

— На севере пошли в третий раз, — сказал он. — По тому же месту, по которому ходили пятого и седьмого. Артиллерия работала два часа. Продвижения не имеют.

Он произнёс это без выражения, как читают сводку, и подравнял карту.

— Приказ не глуп, капитан. Французов у Вердена жмут; наше дело — не дать германцу снять отсюда дивизии. С той стороны доносят: там стало тише. Может, своё мы уже сделали. Только гать от этого суше не стала.

— Ваше превосходительство, я прошу три вещи.