Через минуту щёки дяди Коли порозовели, он задышал глубже, сердце под моей рукой забилось ровнее и чётче, он открыл глаза. За мгновение до этого Мария убрала свою ручку и теперь склонившись над пациентом стоял только я. Мужчина поморгал, пытаясь понять, что происходит, потом с испугом посмотрел на меня.

— Вы кто? — спросил он.

— Я лекарь из Санкт-Петербурга, — ответил я, убирая теперь и свою руку. — Приехал вам помочь. Как вы себя сейчас чувствуете?

— Есть небольшая слабость, но встать скорее всего смогу.

Он с моей помощью сел на кровати и посмотрел в сторону дверного проёма.

— Шурочка, ты в порядке? — взволнованно спросил мужчина.

Я обернулся, в дверях стояла только что спасённая женщина, её глаза наполнились слезами, но это были слёзы счастья.

— Коленька! — воскликнула она и бросилась к нему.

Мужчина успел встать, и они заключили друг друга в объятия.

— Пойдём дальше, здесь всё, — сказала Мария настолько обыденным голосом, словно мы не человеческие жизни спасали, а собирали колорадских жуков с картошки.

Я кивнул респиратором хозяевам и пошёл вслед за моей проводницей. Мы вышли со двора и закрыли калитку. Девочка резко остановилась и обернулась ко мне, указав на скамейку у забора.

— Садись и дай мне два пальца, — безапелляционным тоном сказала она.

Я без капли сожаления поделился с ней энергией и сразу закрыл глаза, погружаясь в глубокую медитацию. Ведь именно для этого она меня усадила, заботится о своей батарейке. Пока медитировал, думал о своих коллегах. Как они там, интересно? Что успели сделать? Не перестарался ли кто? Ну я именно поэтому и послал их по двое, чтобы смотрели друг за другом. И где в конце концов подмога из Питера? Или они решили, что мы сами со всем справимся?

— Пойдём дальше, — сказала девочка ровно через мгновение после того, как я почувствовал, что уровень запаса энергии на максимуме.

Я поднялся со скамейки, уже успев немного замёрзнуть, и мы пошли в сторону следующего дома, где всё повторилось один в один. Мария продолжала спасать своих односельчан, а я лишь служил подзарядкой и имитировал, что это я привёл их в чувства, а девочка лишь служила проводником. Странные ощущения от всего этого, но именно в таком режиме эффективность была максимальной, а сейчас это важнее, чем личное участие, заслуги и гордость. И вообще, гордыня — один из семи смертных грехов. Ага, Саша, напоминай себе это почаще. Особенно когда шестилетний ребёнок забирает твою энергию, чтобы сделать за тебя твою работу.

— Пойдём к управе, — выйдя из очередного дома сказала Мария.

— Но тут осталось-то пять домов до околицы, — возразил я. — Может уж лучше закончим здесь, а потом?