достав мечи. В мирной жизни любой маг, даже носивший черный медальон, презирал искусство рабов и простолюдинов. Они морщились от одной мысли взять в руки тренировочный меч. Но жизнь не бывает такой простой, как кажется. Большинству «черных» выпускников в мирной жизни просто не находилось применения. Все ниши магических услуг, как правило, заняты. Многие магические семьи монополизировали тот или иной род деятельности в своем городе, так что продать свою силу было не так просто. И единственным местом, приветливо распахивавшим свои объятия таким выпускникам, зачастую выходцам из крестьян или даже трущобной нищеты городов, была армия. А армия не терпела предрассудков. Если ты слабый маг, значит усиль себя сталью. Продолжать морщиться при виде меча могли себе позволить только лекари или маги-менталисты, которые ценились на вес полноценного гарнизона каждый. И их было, увы, слишком мало на полях сражений. А во вторую — маги со званиями от мастера и выше. Большинство же солдат были не более, чем младшими подмастерьями. И индивидуальную силу им вынужденно приходилось заменять слаженностью коллективной работы и, как ни парадоксально, презираемым мастерством холодной стали. Именно это сейчас и происходило. В момент, когда остатки потрепанной стаи стали взбираться на ледяную стену, медленно, но верно растапливая ее своими горящими телами, воины Империи взялись за холодное оружие. Зачарованное, но все же холодное оружие. Копейщики сталкивали тварей вниз, где их расстреливал другой отряд воздушными и водяными заклинаниями. Те же, что прорвались в ряды солдат, расставались с жизнями от мечей. Но и они уносили с собой кровавую жатву. Магических существ, не боящихся боли и смерти, обладающих властью над огнем, было не так просто убить. Они выдыхали жаркое пламя из пастей, вцеплялись клыками и когтями в броню, часто пробивая ее и оставляя в ранах яд огненной энергии. Комендант не сражался. Его делом было командование, а делать это посреди боя очень сложно. Да и нельзя заниматься двумя вещами одновременно, особенно когда из-за малейшего твоего просчета ты можешь понести такие потери в составе, от которых уже нельзя будет оправиться. Ситуация, в которой командир вступает в бой, должна быть поистине критической. Но она таковой не была. — Давай, полуорк, — посмотрел на Мугу комендант. — Сейчас самое время. Полуорк ничего не ответил. Только взглянул на свою хозяйку и, дожавший едва заметного кивка, спрыгнул с немалой высоты прямо в одну из групп волков. Казавшаяся ранее простой