Я вооружена, обижена и очень зла, так что за свои поступки не отвечаю.

Всё-таки я примерно представляла, какая реакция будет у Богдана, когда он увидит свои «истерзанные» вещи, поэтому подготовилась, чтобы в случае чего дать ему отпор.

И сковородка возымела успех.

Бывший нахмурился, запыхтел, тяжело задышал, чтобы всеми возможными способами показать мне свою ярость, даже угрожающе потряс передо мной своим указательным пальцем. Но в итоге он подчинился, вынес свои манатки на лестничную клетку и, пробубнив что-то невнятное, видно обматерив меня, показал мне средний палец, после чего я захлопнула за ним дверь.

Ну вот, одной проблемой меньше.

Жаль только, что вскоре оказалось, что я рано начала радоваться. Стоило позволить себе чуть-чуть расслабиться, как новые проблемы тут же постучались в дверь с криком «ты нас не ждала, а мы припёрлись».

А всё из-за Николая, чьё эго не могло простить мне моё нежелание уделять его персоне всё своё внимание.

Вот бывают же настолько мелочные и злопамятные люди, которые по каким-то непонятным причинам считают себя чуть ли не пупом земли, а поэтому чересчур остро реагируют абсолютно на всё, что им не нравится.

Так же было и с Николаем.

Сначала он предпринял ещё несколько попыток сблизиться со мной, даже пригласил на свидание в ресторан, но мои вежливые «нет» были восприняты как личное оскорбление. И хотя я не сделала ему ничего плохого, ему пришла в голову мысль, что неплохо было бы мне отомстить, раз я такая несговорчивая и не хочу падать перед ним ниц.

И как же он решил это сделать? Всё просто, он добился моего увольнения.

Не знаю, за какие ниточки он потянул и как надавил на Германа Алексеевича, но меня настоятельно просили написать заявление по собственному желанию, пока мне дают такую возможность, иначе меня с позором вышвырнут из школы.

А самое обидное, что из-за связей одного козла, который положил на меня глаз, я не могла ни к кому обратиться за помощью. У меня-то не было подобных связей и хоть какого-то влияния. Ни трудовая инспекция, ни обращение в министерство образования ровным счётом ни к чему не привели.

Меня разве что припугнули, пообещав долгую путёвку в больницу с наилучшими пожеланиями от Николая. И, как выразился Герман Алексеевич, если я не успокоюсь, то ему придётся самому выбрать, по какой статье или по какому проступку меня уволить.

Что странно, но получив на руки трудовую книжку, я не ощутила особой грусти и сожаления. Напротив, я почувствовала себя свободнее. Да, я была временно безработной, у меня не было больше мужчины, но чувствовала я себя очень даже неплохо.