— Не продам! — услышал я тонкий Анин голосок. — Не продам! Я все слышала, все!

А я как раз рассчитывал покупателя, и прямо сразу сорваться не мог.

Только набрав мелочь, я кинулся на шум.

Аня, оказывается, спорила с несколькими подростками в форме Нентской гимназии — стало быть, из богатых семей. Она отчаянно прижимала к себе одну из трех кукол, которые сделала своими руками. Ту, которая получилась, на мой взгляд, лучше всего: с забавной круглой головой и торчащими в разные стороны косичками.

— Господин учитель! — у Ани опять на глаза выступили слезы. — Они хотят купить мою ку-уклу!

— А в чем проблема? — не понял я.

— Вот именно, в чем? — нагловато спросил один из этих пацанов, с вызовом глядя на меня. — Куклы тут у вас на продажу, мы первые подошли, деньги у нас есть…

— Анна? — я поглядел на ученицу. — Чем тебе не понравились уважаемые господа покупатели?

— Они говорили, что оторвут у куклы голову и будут гонять ее клюшками по льду! Потому что у них все шайбы потерялись!

А, да, точно. Тут неподалеку залили каток — на лед реки выходить не рекомендовалось, очень уж тонок — и завсегдатаи ярмарки всех возрастов катались там, кто во что горазд.

— Господа, если у вас в самом деле было такое намерение, — обратился я к пацанам, — как насчет такого варианта? Я совершенно бесплатно дам вам несколько гладких, отполированных обрезков дерева… — у нас при переносе сломалась одна табуретка, остались обломки, подпилить их было минутным делом. — И вы сможете играть с гораздо большим удобством, чем кукольной головой! Она, конечно, набита опилками, но бить по ней будет сложновато.

На минуту мне показалось, что пацан согласится. Но потом он скосил глаза на своих приятелей — и вскинул подбородок.

— Я. Хочу. Эту. Куклу.

Да вот же напасть.

Так-то я бы, конечно, продал этому говнюку, что он хочет — если бы сам делал вещь. Неприятно, когда над плодами твоего труда издеваются, но рынок есть рынок. Ты продал что-то человеку — все, это его собственность, он может делать с ней что угодно, если это не противоречит нормам поведения в общественных местах! И будь Аня постарше, я бы, пожалуй, даже сумел ей это растолковать. Но кто знает, насколько болезненно отзовется такой довольно жесткий урок у девочки ее возраста (невыясненного, но почти наверняка меньше одиннадцати), да еще и при наличии некромантского дара? И тогда, когда она только-только начала верить в свои силы.

— Извините, — сказал я, забирая куклу у Ани. — Эта кукла не продается. Ее уже купили, просто пока за ней не пришли.

С этими словами я спрятал куклу под прилавок.