— Иди сюда, Агния, — поманил я рукой эту девчонку, — ты так крутишься вокруг меня, будто собачка, выпрашивающая кусочек колбасы. Ты лучше подойди и прямо скажи — что ты от меня хочешь?

Та стремительно подбежала ко мне и тут же бухнулась на колени.

— Не прогоняйте меня, мой господин, — срывающимся голосом заблажила она. — Я буду вашей верной рабой, буду ухаживать за вами и носить вас на руках, мыть ваши ноги и пить ту воду, только не прогоняйте…

Когда я взялся рукой за свой камень и посмотрел на эту Агнию особым, так называемым магическим, взглядом, то увидел что все эти прыжки — это работа наложенного на нее заклинания принуждения, которое каким-то образом (я так пока и не понял каким) потом должно было перейти на меня. Но этот момент мы уже обсуждали и с Анной Сергеевной, и с сидящим в камне духом моего учителя…

Кстати, о моем учителе. В прошлом, давным-давно, еще когда боги обитали в нашем мире, даже до начала общей известной всем истории, это был знаменитый маг, которого Кибела победила в магическом состязании, сковала таким же принуждающим заклинанием, а потом засунула работать духом этого камня. Когда он понял, что я не собираюсь так запросто подчиняться этой Кибеле, то обрадовался и предложил мне всю возможную помощь для одоления врага. На это я ответил словами известной песни, что Кибела мне и не друг и не враг, а так… короче, поглядим. Но как учитель он был классный — приятно учиться тому, что тебе самому интересно, у того, кто тоже знает и любит свое дело.

И вот теперь перед нами был предназначенный для меня «подарок» Кибелы, который уж явно добрым не назовешь. Я изучал заклинание своими глазами, а мой учитель из камня через меня. В этом деле я доверял ему даже больше, чем себе, потому что у него был многотысячелетний опыт с большим количеством похожих случаев, а у меня пока только мои сила и талант. Вот учитель-то первый и заметил один сомнительный момент.

— Знаешь что, Деметриос, — беззвучно проскрипел он своим старческим голосом, — а ведь это заклинание накладывала совсем не Кибела… Кибела бы все сделала не так — это не ее почерк. Это кто-то из молодых да ранних, кому не исполнилось и сотни лет. Уж очень это заклинание из себя все новомодно, вычурно и кучеряво… Тому балбесу, который все это делал, явно силу девать было некуда.

О как, значит… сто лет — это у них молодой да ранний, интересно, а я для них кто такой тогда?

— А тебе, юноша, — ворчливо ответил учитель на мой немой вопрос, — я надеюсь привить настоящий классический стиль, когда заклинание не имеет лишних ветвей и выглядит экономно, красиво и элегантно, как и любое изделие старых мастеров, и тогда никто про тебя не скажет, что ты молодой да ранний…