Пока я так думал и печалился, отец Александр проснулся и вышел ко мне — посидеть после умывания на бревне и подумать вместе горькую думу. Обычно мужики в таком случае закуривают, но и я, и он, как и мои ребята — люди некурящие. Короче, посидели немного молча. Отец Александр явно чувствовал, что меня что-то гнетет, но своего участия в моих проблемах пока не навязывал, и ждал, пока я самостоятельно не созрею. Ждал он, ждал я, словно играя в молчанку, по принципу «кто первый сморгнет или проговорится». Но в результате первым все же заговорил я.

— Честный отче, мучает тут меня одна проблема, — сказал я и изложил все свои сомнения и вопросы по поводу того мира, из которого происходила мадмуазель Волконская, закончив словами: — … так стоит ли стараться, рвать жилы, идти на риск, если одним слепой случай и удача дали все, а нам ничего? Или лучше сложить руки и поплыть по течению — пусть все идет как идет, и не стоит трепыхаться?

— Трепыхаться стоит, — прозвучал весомый ответ, — еще как стоит…

Потом он оглянулся — не слушает ли нас еще кто и, убедившись в отсутствии лишних свидетелей, продолжил:

— Сергей Сергеевич, я сейчас говорю только для твоих ушей и больше ни для чьих, понимаешь…

— Понимаю, отче, — кивнул я, чувствуя, что на меня сейчас свалится очередное откровение от высших сил, которое мне еще придется осознавать и переосмысливать. Был бы я каким-нибудь интеллигентом, с привычкой к самокопаниям — так было бы проще. А пока я похож на того крокодила из мультфильма, который пытается научиться летать, чтобы превратиться в птицу.

— Итак, — сказал отец Александр уже знакомым мне погромыхивающим голосом, — слушай меня внимательно, Серегин, и постарайся не переспрашивать. Мир, из которого происходит ваша мадмуазель Волконская и ее приятель, на самом деле не является естественным миром вроде вашего, а был искусственно создан; с одной стороны — с целью социального эксперимента, с другой стороны — чтобы организовать косвенную поддержку вашему миру, который уже задыхается в миазмах политкорректности, толерантности и диктата мелкого местечкового американского правосознания.

— Ну и как эксперимент, отче? — машинально переспросил я, ошарашенный полученной информацией.

— Эксперимент, как видишь, удачен. Мы — так сказать, Высшие Силы — просто откопировали одно крупное временное военно-морское соединение вашего времени, и разместили его реплики в четырех ключевых точках Российской истории, предоставив твоим современникам и коллегам полную свободу воли. А дальше они уже действовали сами, сами, сами… Так что гордись — результат налицо. Мир мадмуазель Волконской — это результат переделки периода Русско-японской войны. Впрочем, сейчас это уже не так важно, потому что с представителями трех остальных миров тебе вряд ли придется встретиться, поскольку их здесь пока нет.