— Что вы себе позволяете! — Теперь повысил голос уже врач. — Я вас сейчас выгоню и начальству еще вашему пожалуюсь!
— Не надо начальству, не надо! — Пошел на попятную лейтенант. — Простите, я ведь с утра на нервах, вот из-за начальства как раз. Все жалуются, а подпол только кричит. Простите. — Еще раз повторил он. — Я вот быстренько, буквально пару строк. Ага, вот так… тут не помню, откуда приехал — тоже. А имя — Клим, это полное как?
— Климентий, как Ворошилова. — Подсказал доктор.
Климентий? Нет, Климент! Я Климент! — Подумал он, но вслух ничего не стал говорить, и так уже голова разболелась из-за этого цирка.
— Ага… вот так, записано со слов пострадавшего, в присутствии доктора? Как вас по батюшке, док?
— Андрей Петрович. Звягинцев.
— А документ можно? — Не унимался летеха.
— К-какой документ? Он у меня в кабинете, вы чего думаете — я вру⁈ — Скорее удивился, чем возмутился док. — Переоделся в белый халат и доктора изображаю?
— Да ни боже мой! Положено так, да ладно, верю я вам! Чего вы, сразу обижаться! Вот делаешь все по инструкции, а на тебя же потом жалуются. — Опять вздохнул милиционер. — Ладно, подписывайте и пошел я. И это… если он вспомнит чего, ну или родственники сами придут, так вы данные запишите и нам сообщите. Ну не в службу, а в дружбу, док?
Звягинцев подписал бумаги и сдержанно кивнул, глядя на лейтенанта из-под очков.
— Ну вот и ладно, побегу я. У меня еще два адреса, где объяснение брать и с отчетом на ковер. Эх жизнь… а они еще все жаловаться. — Парень сгреб бумаги и направился к двери. Потом вдруг резко развернулся. — Слушай, раз двадцать пять только, хотя я бы тебе больше двадцати двух не дал, может, вспомнишь где служил? Я вот два года армейки никогда не забуду! Ну так как, совсем не помнишь? А вы говорили, док, что у него шрам еще на ноге? И чего, еще на руке небольшой, да док?
— Если можно, Андрей Петрович! — Поморщился врач. — Я же вам уже говорил, а вы записывали уже!
— Док… э, то есть, Андрей Петрович, а, может, это террорист? Сейчас повсюду усиления. Операцию антитеррор чуть не каждый месяц проводят. Хотя бороды вахабитской у него нет, морда лица вроде русская, хоть и волосы черные! — Махнул он рукой. — А, может, парень, ты студент? Где учишься вспомнишь. Или на заработки в город приехал. Ну хоть на чем приехал, поезд там или автобус?
— А с чего вы взяли, что пострадавший в армии служил? — Удивился Андрей Петрович. — Может он в деревне, топором по ноге себе попал?
— А татуха? Вон, на плече! Говорите, у него еще на руках и ногах есть? — Лейтенант чуть приподнял простыню и осмотрел ногу больного. — Ага, ну это надписи какие-то, вязи типа рун, я думаю. А вот на плече, тогда как особую примету запишу! — И он опять разложил свои бумаги на прикроватной тумбочке. — Так, дубовый венок на щите и два скрещенных меча. Корона сверху и надпись из двух иностранных слов. Странно, короны я на армейских не помню. Если бы не корона, на наш шеврон, милицейский похоже. — Оскалился он. — Может, наемником воевал, Приднестровье, например? Вон так-то здоровый и мышца подкаченная, сразу видать. А, может, спортсмен? Не помнишь? Или с республик бывших, там многие по-русски понимают, прибалт, может? Тоже не помнишь? Жаль! — Опять вздохнул мент. — И слова не помнишь, чего эти значат?